Кто раскрыл дело чикатило?

Исса Костоев – одна из самых ярких легенд советского следствия. Он раскрывал громкие, запутанные дела, наживая врагов не только среди фигурантов дел, но и среди своих не очень добросовестных коллег. Именно он раскрыл дело серийного убийцы Андрея Чикатило. С этим делом прежде всего ассоциируется его имя.
Это моё последнее следственное дело. Ничего нового в мой опыт оно не добавило. Лишь подтвердило, что способы и методы организации поиска и следствия, которыми руководствовался прежде, были верны. До меня Чикатило искали семь лет. Я его искал четыре года. Почему так долго? Приняв дело, провёл совещание со следователями и оперативниками. Обратил внимание коллег на то обстоятельство, что мы оказались в ситуации, когда преступника нужно искать методом исключения. Это вынуждало пройти долгий, кропотливый путь: через сито проверок пропустить тысячи людей. Самое страшное, что нас может подстерегать на таком пути, сказал я, – это если преступник окажется среди «просеянных». В таком случае он выпадет из поля нашего зрения. Я не знал тогда, что эта беда уже случилась. За два года до меня Чикатило уже задерживали. В портфеле обнаружили нож, верёвку, вазелин… Всё это однозначно указывало на то, что человек, вероятно, причастен к преступлениям. Кроме того, милиции было известно, что Чикатило, работая в профессионально-техническом училище, любил шарить руками под одеялами у подростков. Как можно было пройти мимо столь очевидных фактов? Своё гнусное дело сделал и эксперт: неверно определил группу крови Чикатило. По его заключению, у Чикатило кровь II группы, а на самом деле была IV, как и у разыскиваемого преступника. Убийцу осудили за хищение аккумулятора, а спустя три месяца освободили. Таким образом маньяк попал в список проверенных подозреваемых. Мы работали вхолостую. Гибли новые люди.
– Правильно ли я понимаю, что дело Чикатило, в сущности, несложное?
– Там не было ничего сложного. Существуют методики расследования подобных дел. Нужно было всего лишь им следовать. Необходимо было всего лишь добросовестно и честно исполнять свой долг. Я говорю об оперативном поиске преступника. Как мы уже отметили, Чикатило можно было обезвредить ещё в 1984 году. Сложность заключалась в другом – доказывании совершённых им преступлений. Представьте: 55 убийств и ни одного свидетеля! Ни вещи, брошенной преступником, ни отпечатка пальца. Мы не представляли, как он выглядит: высокий, низкий, худой, лысый?
– Что переломило ситуацию?
– В ноябре 1990 года в лесополосе случилось очередное убийство. Выехал на место. Я был в бешенстве: лесополоса – под контролем милиции; станции и остановочные платформы – под круглосуточным наблюдением сотрудников милиции в штатском, время от времени под полосой барражирует вертолёт, и всё без толку! Как такое возможно? В довольно резкой форме разговаривал с милицейскими начальниками.
Я спросил: «Так вы контролируете район или врёте, что контролируете?» Тогда кто-то из милицейских офицеров, входивших в штаб по расследованию убийств, сказал, что в зоне контроля оказались несколько грибников. Их фамилии переписали. Но один из них уже попадался раньше. «Кто?» – спросил я. «Некий Чикатило», – ответили мне.

Я потребовал материалы на него. «Но у него II группа крови», – возразили мне. «Материалы на стол!» – повторил я.
– Почему вы были так настойчивы?
– До Чикатило я расследовал «дело смоленского маньяка Стороженко». Там столкнулся с аналогичной ситуацией: на трупах были оставлены следы человека со II группой крови, а у Стороженко эксперт установил IV группу. Потом оказалось, что эксперт ошибся. Я ознакомился со всем, что собрали по Чикатило. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: этот человек заслуживает пристального внимания. Он во многом соответствовал психологическому портрету, которым мы руководствовались в ходе всей нашей работы.
– Каким был ваш первый шаг после того, как Чикатило попал в поле вашего зрения?
– Я отправил сотрудницу бригады на завод, где работал Чикатило. Поставил перед ней задачу: выяснить, не был ли Чикатило в дни Олимпиады-80 в Москве и в 1982 году в Узбекистане. Дело в том, что я обладал полной информацией о подобных преступлениях, совершённых на всей территории Советского Союза. Коллега привезла справку: Чикатило был и там и там. Итак, мы имели подозреваемого в 35 убийствах. Но убедительных доказательств, что это именно он их совершил, у нас не было. Все доказательства – только косвенные. Что делать?
– Арестовывать?
– Да, арестовывать. Но улик было так мало, что мне могли не дать санкцию на арест.
– Но всё-таки дали?
– Мне удалось убедить прокурора.
– А что дальше? Как при косвенных уликах строить обвинение?
– Вариант был только один: Чикатило сам должен был рассказать о том, как совершал преступления.
– Чикатило сам должен был подвести себя под расстрел?
– Да. Иного пути не было.
– И что вы сделали?
– Я понимал: если сделаю ставку на признание, то инициатива в таком признании должна исходить исключительно со стороны подозреваемого. Он сам должен желать обо всём рассказать. Поэтому я не должен был ни уговаривать его, ни совестить, ни тем более угрожать. Я избрал иную тактику. Прежде всего поместил его не в милицейский следственный изолятор, а в изолятор КГБ и запретил общение с кем бы то ни было.
– И с членами следственной бригады?
– Именно.
– Почему?
– У этого решения несколько причин. Прежде всего я установил этот своеобразный карантин, чтобы никто не мог оказать влияния на подозреваемого. Во-вторых, чтобы изолировать самого подозреваемого от внешних источников информации. Чикатило должен был остаться наедине с самим собой. Он должен был думать над тем, почему его посадили в изолятор КГБ, оценить своё положение, перебрать в памяти кровавое прошлое…
– Вы оставили его наедине с самим собой?
– Нет, конечно! Мы общались каждый день.
– Это были беседы?
– Это были допросы.
– Он осознавал своё положение?
– Вначале улыбался. Говорил, что уже проверялся, что подозрения его в убийствах оказались беспочвенными, что его придётся выпустить.
– Взяли ли его кровь на проверку?
– Разумеется! У Чикатило оказалась IV группа, как и у разыскиваемого преступника.
– А чем занималась ваша бригада?
– Каждый работал по утверждённому плану. Собирали улики, закрепляли их.
– О чём вы говорили с Чикатило?
– Я подводил его к размышлениям о своём положении. Я совершенно не торопил его.
– Интересно, как себя вели ваши коллеги, которых вы не допускали к арестованному?
– Вначале весьма скептически отнеслись к тому, что я делал. Но потом многим захотелось с ним пообщаться. Каждому казалось, что именно он сумеет разговорить подозреваемого. Предлагали использовать проверенную тактику хорошего и плохого следователя. Трудно было выдержать такой психологический прессинг. Тем более что мой путь совсем не гарантировал успеха. На четвёртый день Чикатило во время разговора вдруг заявляет: он потрясён тем, что натворил. Так появилось его самое первое признание – торопливое, сбивчивое… А спустя день он по моему предложению написал заявление на имя Генерального прокурора России, в котором признал себя виновным в совершении многочисленных убийств. Это был успех, но ещё не победа. Мне нужно было получить подробное описание каждого случая с деталями, свидетельствовавшими о том, что именно этот человек совершил именно эти преступления. Сложность положения заключалась в том, что я не мог в разговорах с Чикатило применить часто используемую формулу «суд учтёт вашу искренность и смягчит наказание». В данном случае такая формула не работала. За то, что этот человек натворил, ни о каком смягчении приговора не могло быть и речи. Я строил разговор по-другому. Сказал, что хочу понять, почему он совершал эти чудовищные убийства, здоров ли… Ведь нормальный человек не может делать то, что делал он! В таких беседах прошло четыре дня.
На пятый произошло удивительное: Чикатило окаменел. Настолько ушёл в себя, что не реагировал на окружающее. Иногда хотелось дотронуться до него: жив ли? Так прошло полдня. Наконец говорит: «Больше не могу. Отпустите». На шестой день наш разговор начался с вопроса подозреваемого: «Как вы считаете, я нормальный человек?» «Не знаю, – ответил я. – Объясните, зачем вы всё это делали». «Меня тянуло к крови, – сказал он. – Когда убивал, с меня сходило напряжение, я становился нормальным. Но проходило время, и всё начиналось сначала. Обследуйте меня». «На основании чего?» – спросил я. Нюанс в том и состоял, чтобы воспользоваться желанием подозреваемого пройти медицинское обследование. Но при этом он должен был понимать: его возьмутся обследовать лишь в том случае, если он расскажет о своих проблемах.
Я наблюдал за Чикатило и видел: ему самому хочется понять, кто он – монстр или больной человек. Но он настаивал на том, чтобы его вначале обследовали, а уж затем станет давать показания. Я же гнул другую линию: вначале он должен рассказать о том, почему столь чудовищным образом издевался над людьми, и только на основании этого рассказа с ним начнут работать эксперты. Чтобы придать своим словам больше веса, предложил пригласить высококвалифицированного врача, который бы подтвердил правильность моей позиции. Чикатило согласился. На самом же деле в моей ситуации для роли «медицинского светила» сгодился бы любой человек, накинувший на плечи белый халат. Даже надзиратель. Но оперативники нашли местного психиатра по фамилии Бухановский. Я проинструктировал, как он должен себя вести – на все рассказы подозреваемого отвечать односложно: «Да, так может быть. Да, нужно обследоваться стационарно». Доктор в точности сделал то, о чём я его просил. Мне и в голову не могло прийти, как провинциальный врач распорядится подвернувшимся ему случаем. Он тут же направился в Управление милиции и там заявил: Чикатило признался в совершении многочисленных убийств. Представляете, как это было воспринято: врач-психиатр раскрыл преступление! Все последующие годы Бухановский совершенно бесстыжим образом использовал организованную мною встречу с Чикатило для собственного пиара. Стал распускать слухи о том, что именно он вычислил преступника и склонил его к сотрудничеству. Даже организовал в Ростове так называемый центр по выявлению маньяков! Книги, многочисленные интервью, лекции – и всё на основании одной-единственной непродолжительной встречи. Ростовский суд вынужден был даже вынести частное определение в адрес психиатра, который развил свою деятельность до такой степени, что стал мешать судебному следствию.
– Ваша уловка с «медицинским светилом» удалась?
– Чикатило написал заявление, в котором рассказал о 55 совершённых им убийствах. Написал обстоятельно, подробно. На это ушло 30 дней.
– Теперь-то вы почувствовали, что дело сделано?
– Нет. Мне нужно было закрепить его признание. Я взял лишь один эпизод из 55, описанных им. Это произошло в Шахтах. Чикатило выманил из шахматного клуба мальчика, надругался над ним, зверски убил и закопал на краю кладбища. Я выбрал этот эпизод потому, что он нам не был известен.
– Почему вы выбрали именно такой эпизод? Не проще ли было воспользоваться тем, который уже был хорошо известен?
– Я должен был исключить возможное обвинение следствия в том, что мы ему подсунули известный нам эпизод. Ни у кого не должно было остаться сомнений: только Чикатило знает то, о чём говорит. Поехали в Шахты. Чикатило уверенно привёл нас на место. Дали ему лопату. И тот откопал останки мальчика, числившегося пропавшим. Закреплением остальных эпизодов занимались уже и мои коллеги.
– Сколько длился «карантин», который вы наложили на Чикатило?
– 37 дней.
– По этому делу был расстрелян невиновный человек.
– Александр Кравченко, 1953 года рождения, уроженец Херсонской области.
– Почему?
– Видите ли, при сложившейся практике расследования многих дел, при том низком уровне культуры оперативников, а зачастую и следователей, при том пренебрежительном отношении к человеческой жизни и к правам человека, от которых наше общество никак не может избавиться, трагедия, случившаяся с Александром Кравченко, была неизбежна. Когда я читал 40-страничное заявление Александра в Президиум Верховного Суда России, в котором он доказывал свою невиновность, даже не заметил, как закурил. Хотя курить бросил. Человек подробно описывал, как с ним «работали»: его подвергли чудовищным пыткам. Кравченко писал: когда вы найдёте настоящего убийцу, вам будет стыдно за то, что расстреляли невиновного человека. Увы, стыдно никому не стало! Государство совершило преступление – лишило жизни невиновного человека, но ни один из причастных к этому не понёс наказания: ни оперативники, отбивавшие парню почки, ни следователи, знавшие о том, как «работают» с арестованным, ни прокуроры, надзиравшие за следствием и делавшие вид, что ничего не происходит, ни судьи, вынесшие неправосудный приговор, основываясь на материалах, шитых белыми нитками.
– От ваших слов – мороз по коже.
– Потому что это правда! То, что произошло с Кравченко, не такое уж редкое в нашей стране явление, как то иногда пытаются представить. В доказательство приведу ещё один пример. В середине 80-х годов прошлого века в Северной Осетии была вырезана осетинская семья Калаговых: сам Калагов, жена и три дочери. По делу арестовали группу ингушей. Почти все они признали себя виновными. Дело отправили в суд. Прокурор требовал смертной казни. Слава Всевышнему, дело попало к умному и порядочному судье. Он не нашёл доказательства вины убедительными и отправил дело на доследование. Дело поручили мне. Выяснилось: обвиняемые признали свою вину потому, что их жестоко пытали. Когда тебе ломают кости, подпишешь всё что угодно. Одна из подследственных даже умерла. Шесть лет люди сидели в следственном изоляторе, методично подвергаясь издевательствам. Шесть лет! Всех их могла постичь участь Кравченко. С сожалением должен признать: всё это продолжалось и когда следствие уже вели мои коллеги, тоже «важняки».

– Можете назвать фамилии?
– Пантелей и Савин.
– Они были наказаны?
– Как бы не так!
– И не было никакого расследования?
– Когда арестованных перевезли в Москву и те стали заявлять, что их систематически избивали (отбивали почки, ломали рёбра), те же следователи, которые вели дело по обвинению этих людей в убийстве, возбудили второе уголовное дело – о нарушении законности при ведении следствия в отношении тех же арестованных. Два эти дела вели на протяжении нескольких лет! В моём лексиконе нет слов, чтобы дать достойную оценку всему этому безобразию!
В том, что произошло, виноваты не только Пантелей и Савин, милицейские оперативники. Над ними были куча начальников, контролировавших их работу, направлявших её. Их тоже нужно было привлекать к ответственности. Как минимум увольнять из Генеральной прокуратуры и милиции.
– Почему следствие, расследуя криминальное дело, само встало на криминальный путь?
– У этого всегда один мотив: хочется как можно быстрее раскрыть преступление. Вот и применяют незатейливый набор: запугивание, шантаж, подлог, пытки…
– Насколько мне известно, убийцы семьи Калаговых были разоблачены.
– Всё было очень похоже на дело Чикатило. В первые же дни убийцы попали в поле зрения правоохранительных органов, были арестованы, но, как и в случае с Чикатило, их отпустили. Убийцами оказались родной племянник Калагова Кокаев и его приятель.
Когда нашёл убийц, арестовал Кокаева (его напарник к тому времени погиб в автокатастрофе) и поставил вопрос о необходимости возбуждения уголовного дела о нарушении законности, о привлечении к ответственности всех, кто пытал, фальсифицировал дело и способствовал этому. В результате Прокуратура СССР дело всё-таки возбудила. Однако расследование велось настолько формально и неоправданно долго, что его прекратили почти одновременно с исчезновением союзной прокуратуры.
– Что лежит в основе столь «странного» следствия? Непрофессионализм?
– Бессовестность. Низкие моральные качества людей, облечённых властью. Вернусь к «делу Чикатило». Оперативное сопровождение следствия обеспечивал первый заместитель начальника УВД Ростовской области полковник Павел Чернышев. Он настаивал на том, что убийства совершили психически нездоровые подростки. Мой коллега «важняк» Владимир Казаков, который начал работать по делу раньше меня, доказывал: подростки к убийствам не имеют никакого отношения. Тем более что пацаны были арестованы, а убийства продолжались!
Приняв дело, я полностью поддержал Казакова. Но тогда оперативники «скорректировали» их показания. Ребята стали утверждать, будто заблаговременно договорились со своими друзьями, чтобы те продолжали убивать. Чушь несусветная! Я жёстко заявил об этом Чернышеву. Тот встал, что называется, на дыбы. Но на меня давить бесполезно. До этого в Ростовской области я расследовал ещё одно громкое дело – о коррупции в органах власти Ростовской области. Арестовал около 70 человек – адвокатов, судей, прокуроров, бывшего секретаря обкома партии… На меня не действовали ни металл в голосе, ни громкие должности заступников. Я потребовал убрать из бригады Чернышева. Такое оперативное сопровождение мне было не нужно.
– Почему полковник так упорствовал?
– Дело в том, что он уже отрапортовал Москве: преступление раскрыто, ведётся следствие. Встав на эту точку зрения, отрапортовав о победе, он уже не мог повернуть назад. Реальный убийца мешал его версии. Отстранённый от дела первый заместитель начальника УВД Ростовской области вскоре стал министром Чечено-Ингушской АССР. Хотя именно на этом человеке лежит львиная доля вины за то, что ещё в 1984 году маньяк ушёл от ответственности и ещё шесть лет убивал людей. А теперь такая деталь. Когда я возглавлял международно-правовое управление Генеральной прокуратуры, ознакомился с весьма любопытной информацией, которую нам предоставила Генеральный прокурор Швейцарии госпожа Карла дель Понте. Она прислала документы, свидетельствующие о том, что Чернышев являлся одним из учредителей Бинбанка.
– Но как об этом узнали в Швейцарии?
– При попытке зарегистрировать один из своих филиалов в офшорной зоне.
– И какова судьба Чернышева?
– Насколько мне известно, он давно не служит в правоохранительных органах. Возможно, продолжает банковать.
Костоев замолчал. После долгой паузы добавил: «А Кравченко 35 лет лежит в земле».
Да, всё упирается в качество людей. Хотел бы ещё немного задержать ваше внимание на деле Чикатило. Мне не даёт покоя одна деталь. Кравченко приговорили к смерти за единственный эпизод: убийство десятилетней Закотновой. На самом же деле её убил Чикатило. Об этом он сам рассказал в своём заявлении. Мы же ничего об этом преступлении не знали.
Я дважды обращался в Верховный суд России, чтобы в отношении Кравченко отменили приговор. Высокие судьи не хотели этого делать. Во второй раз, когда я выступил и привёл факты, член Верховного суда Нина Сергеева не выдержала и заявила: «Что здесь обсуждать?! Приговор надо отменять!» Со скрипом, но отменили. Однако, как потом, спустя много лет, узнал: эпизод с убийством Закотновой Верховный суд тихо исключил из дела. Чикатило по этому эпизоду оправдан. На Кравченко дело прекратили. Возникает вопрос: кто же убил девочку?
– Вы родились в Ингушетии, но юридическое образование получили в Казахстане. Ваша семья была депортирована?
– Нашу семью, семь человек, вместе со всем ингушским народом в 1944-м насильственно вывезли в Казахстан. Там, в ссылке, умерли два моих брата и сестра.
– Что для вас эта ссылка – эпизод, который вы плохо помните, факт биографии, который стараетесь не вспоминать, или что-то другое?
– Это непреходящая боль. Глубокая обида за унижения и утрату близких. Если несправедливость совершена по отношению к одному из членов семьи, это трагедия семьи. Со временем она забывается. Но когда несправедливость совершается по отношению к целой нации, трагедия намертво отпечатывается в памяти всего народа, боль передаётся из поколения в поколение. В момент высылки мне было всего два года. Я ничего тогда не понимал. Но вся моя последующая жизнь, как и всех моих земляков, проходила с клеймом «политически неблагонадёжен». Не приведи вас бог испытать это! В памяти навсегда остались тяжёлые условия, в которые все мы были брошены. В душе отпечаталось унижение.
– Есть ли какая-то связь между тем, что с вами произошло, и профессией, которую вы выбрали?
– Прямая. Я выбрал факультет правоведения именно потому, что хотел посвятить себя утверждению права и справедливости в стране. Взамен произволу.
– Благородная, но чрезвычайно тяжёлая задача.
– Тяжёлая, это правда. Сформированные при определённой культуре, люди не могут сразу отказаться от привычек. Привычки вошли в их плоть и кровь. Предъявляя высокие требования к другим, сами они при всяком удобном случае стараются обойти закон, обмануть его, приспособить под собственные интересы. С какой радостью и надеждой мы восприняли перестройку и перемены, которые она несла с собой. Как мы готовы были служить России, обновляя её. Но люди… Вспомните историю с увольнением Генерального прокурора России Алексея Казанника. Президент Ельцин сделал это своим указом. Разделивший ветви власти, формировавший правовое поле страны, ратовавший за верховенство закона, в реальных условиях, стремясь добиться быстрых результатов, сам хватался за привычное, за то, что лежало под рукой, не очень разбираясь, насколько это вписывается в закон.
В то время я возглавлял Комитет Совета Федерации по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам. Мы возмутились решением президента Ельцина освободить прокурора Российской Федерации своим указом. Согласно Конституции он обязан был согласовать своё решение с Советом Федерации. Не соглашаясь с нашим требованием действовать в рамках Основного закона, Ельцин трижды представлял на должность Генерального прокурора вместо Казанника одну и ту же кандидатуру, но каждый раз Совет Федерации её отклонял. По моей инициативе комитет вынес этот вопрос на заседание Совета Федерации. Вызвали Казанника. Заслушали его и своим постановлением восстановили в должности Генерального прокурора. После этого Казанник поблагодарил Совет Федерации, но заявил, что с президентом Ельциным в должности Генерального прокурора работать не сможет, и потому тут же подал в отставку. Совет Федерации освободил его от должности. Так был соблюдён Закон – основа формирования правового государства.
Эммануил Кант говорил: у Бога самое ценное на земле – права людей. За эти права должны бороться и сами люди, и власти, избранные людьми. Всюду это был трудный путь. У России – особенно. Один из деятелей прошлого как-то обронил: в России возможна либо монархия, либо анархия. В этой насмешке много правды. К сожалению, у России пока все ещё нет спроса на демократию – непреложное соблюдение закона на всех уровнях общества.
– Был ли в вашей жизни случай, когда ситуация вышла из-под вашего контроля и вы испытали панику?
– Была. Но связана она не со следствием. Я тогда был полномочным представителем Президента России в Ингушской Республике. Назревал конфликт между ингушами и осетинами. Реабилитированные ингуши требовали вернуть им Пригородный район с их домами, которые у них отняли в 1944 году и вселили в них осетин. Федеральная власть тогда заняла трусливую, выжидательную позицию. Я пытался достучаться до Кремля, но Ельцин меня не принимал. Никто из его окружения не хотел слушать меня. Я видел, что вот-вот прольётся кровь, и ничего не мог сделать. Вот тогда меня охватила паника. В конце концов беда случилась. С обеих сторон погибли около тысячи человек, разрушено и разграблено около 4 тысяч домов. На глазах родителей убивали сыновей. На глазах мужей насиловали их жён. За всё это ни один человек не понёс наказания. В течение трёх лет шла имитация расследования межнационального конфликта, которое закончилось принятием позорного постановления о прекращении уголовного преследования, которое я бы назвал не юридическим документом, а постыдной политической декларацией.

Это самое большое разочарование в моей жизни. Я гордился службой в Генеральной прокуратуре, отдал ей 35 лет. Во имя чего? В случае когда она обязана была продемонстрировать волю, последовательную твёрдость в отстаивании закона, она продемонстрировала трусость, политическое угодничество.
– С какими людьми вы предпочитаете не иметь дело?
– С неискренними.
– В вашей жизни есть день, куда бы вы хотели вернуться? Хотя бы на миг.
– Да. Это 28 июня 1974 года. Меня только что назначили следователем по особо важным делам при прокуроре России, а вечером я убыл в Куйбышев, свою первую командировку в новом качестве. Было тепло. Был вечер. Я сел в поезд «Жигули». Я тогда испытывал большой внутренний подъём. Несмотря на своё репрессированное прошлое, несмотря на свой кавказский нос, я кое-чего добился. Меня ждала интересная работа.
– Вы – один из немногих следователей, имеющих учёную степень кандидата наук.
– Нет-нет, это легенда! Я написал диссертацию, но так и не защитил её.
– Почему? И о чём она?
– О, у неё интересное название: «Методика расследования хищений на предприятиях плодово-ягодного виноделия». Всё началось с расследования в Северной Осетии дела о хищениях на предприятии, где делали вино. Казалось, раскрыть довольно хитроумную схему хищения невозможно. Но за полтора года мне удалось это сделать. Юридический факультет МГУ предложил поступить в аспирантуру и поработать над диссертацией. Поступил, поработал.
Дважды назначали защиту, и каждый раз в это время меня отправляли в срочную командировку. А потом грянула борьба с пьянством. Под бульдозер пошли виноградники и всё виноделие страны. Вот почему я так и не стал кандидатом наук.
– Беседой с вами мы заканчиваем серию интервью с бывшими следователями по особо важным делам Прокуратуры СССР и России. Как бы вы охарактеризовали эту породу людей – «важняков»?
– Если эти люди не установят справедливость, то после них её уже не установит никто. Это должна быть последняя инстанция, в которой можно надеяться на поиск правды. Это последний рубеж, на котором защищается судьба конкретного человека. Каждый, получающий статус «важняка», обязан это осознавать. К сожалению, так бывает далеко не всегда.

На счету Андрея Чикатило 53 жертвы — и это только доказанных в суде. Однако печально прославился он не только количеством убитых детей и женщин. Благодаря хитрости, промахам милиционеров и удаче ему удалось оставаться на свободе 12 лет. К этой дате журналисты «КП» узнали неожиданные детали громкого уголовного дела.

ВОЗБУЖДАЛСЯ ОТ МУЧЕНИЙ ЖЕРТВ

Чикатило был невзрачен. Этакий добрый дядюшка с соседнего дома. Интеллигентный (любимым его чтивом был журнал «Коммунист»), вежливый, обходительный, неплохо сложен. На работе (он трудился старшим инженером снабжения автоколонны) на него засматривались разведенные женщины. Еще бы — не пьет, не курит, занимается физкультурой. Но тот все намеки противоположного пола игнорировал. Уже позже, на допросах, он признался в мужской неполноценности. Возбуждало Чикатило совсем другое — мучения и крики жертв.

Дело Чикатило хранится в архиве. Фото: Ростовский областной суд.

Первое убийство он совершил 22 декабря 1978 года в Шахтах, куда переехал из Украины. Тогда ему было 42 года. Чикатило заметил девятилетнюю девочку Лену на трамвайной остановке и позвал с собой, обещал угостить американской жвачкой. Заведя в лесополосу, извращенец изнасиловал второклассницу, ударил несколько раз ножом в живот, затем задушил и выбросил в реку (позже за это преступление был расстрелян невиновный человек). Год он ждал ареста, дрожал от страха, что за ним придут, а потом сорвался: стал убивать каждый месяц, иногда делая перерывы…

Чикатило активно сотрудничал со следствием. Фото: Ростовский областной суд.

ТОТ ЕЩЕ СТУКАЧ

— В 1982 году, когда заговорили о появлении маньяка, я работал начальником той самой автоколонны, где трудился и Чикатило, — вспоминает Станислав Щепетков, соавтор книги «Слово имеет товарищ Чикатило».

В середине 80-х житель Шахт зарекомендовал себя толковым, исполнительным дружинником. И его взяли на работу в милицию. Щепетков дослужился до капитана.

— Чикатило – долговязый, в очках, — продолжает наш собеседник. — Серая личность. «Подножку» другим любил ставить. На планерках всех уличал. Помню, он заказал машину, чтобы перевезти рулон рубероида, а свободными были только КРАЗы и КамАЗы. Ну я и дал. Потом на собрании он сам же меня критиковал за растрату бензина. Жалобу писал. Он всеми был недоволен.

Поначалу милиционеры считали, что все преступления совершали разные люди. Затем из Москвы была направлена специальная следственная группа, которая выяснила, что они имеют дело с серийным убийцей.

КРИТИКОВАЛ ОРИЕНТИРОВКИ НА СЕБЯ

В декабре 1985 года была объявлена самая глобальная в истории СССР спецоперация «Лесополоса». Милиционеры тогда задержали 1062 подозреваемых. Дежурили в парках, у вокзалов, на рынках, записывали имена всех сомнительных личностей. Но это не помешало советскому Джеку Потрошителю совершить еще 21 убийство.

У «Лесополосы» были такие масштабы, что силовики не справлялись собственными силами. Они стали привлекать для поисков народных дружинников. Нужны были надежные, проверенные мужики, состоящие в коммунистической партии. Подошел по всем этим параметрам и Андрей Чикатило.

Спустя много лет Станислав Щепетков стал соавтором книги про Чикатило. Фото: личный архив

— Я уже тогда ушел из автоколонны. Начал работать в милиции, — говорит Станислав Щепетков. – И вот как-то на рынке я столкнулся с Чикатило. Он сразу спросил у меня, поймали ли маньяка. Когда я сказал, что нет, Андрей вздохнул: «Вот и мне пока не удалось». Я удивился: «Это как? Вы-то здесь при чем?» Чикатило гордо ответил: «А я тоже в поисках участвую. Привлекли по партийной линии — общественным дружинником». А потом добавил: «Ориентировки у милиции смешные. По ним можно задерживать каждого третьего. В шляпе и очках — это что, особые приметы? Я вот тоже в шляпе и очках. И что?».

ПАТРУЛИРОВАЛ ЭЛЕКТРИЧКИ

Андрей Чикатило целый год помогал милиции искать самого себя. За каждое такое дежурство он получал на работе два дня отгулов. Под руководством силовиков дружинники десантировались в пригородные электрички. Общественники медленно ходили из одного конца поезда в другой и внимательно вглядывались в лица пассажиров.

— Чикатило постоянно пытался подружиться с милиционерами, сопровождающими дружинников, — вспоминают ветераны ростовского МВД. – Он регулярно твердил: «Завидую я вам – у вас такая интересная и полезная работа. Успехов вам, товарищи, в вашем благородном труде!»

Прокололся маньяк лишь в ноябре 90 года. Он убил 23-летнюю девушку неподалеку от вокзала. На него обратил внимание бдительный милиционер. Чикатило вышел из леса, сказал, что искал грибы, а сам был в пиджаке и брюках. Да еще и с кровью на щеке. Страж порядка потребовал у Чикатило документы, переписал имя и составил рапорт. Поэтому когда через сутки в тех местах обнаружили тело убитой девушки, у силовиков сразу появился подозреваемый.

Чикатило до самой казни не верил в исполнение смертного приговора. В тюрьме он занимался спортом и постоянно строчил письма в надежде на помилование и пожизненное заключение. Но 14 февраля 1994 года в 20:00 приговор привели в исполнение.

Чикатило просил о помиловании. Фото: Ростовский областной суд

А ВОТ БЫЛ СЛУЧАЙ

В Ангарске сам себя ловил маньяк-милиционер

Двадцать лет маньяк Михаил Попков из сибирского города Ангарска Иркутской области оставался неуловимым. «Чистильщик» мира от падших женщин, как говорил сам, днем был образцовым милиционером, ночью – кровавым монстром. На его счету 81 убийство.

— Я был помощником оперативного дежурного и дважды выезжал на свои преступления, — признался в интервью «КП» Михаил Попков. — В одном случае был обнаружен труп через несколько месяцев, в другом — буквально на следующий день. От меня требовалось зарегистрировать сообщение, обеспечить специалистов транспортом, отвезти на место происшествия. Стоял в сторонке, наблюдал…

Задержали Попкова в 2012-м благодаря экспертизе ДНК. Тогда, подозревая, что в убийствах замешан человек в погонах, специальная группа следователей из Москвы и Новосибирска начали брать биоматериал на анализы у бывших и настоящих сотрудников МВД. На телах нескольких жертв обнаружили сперму. На причастность проверили 3500 человек, среди них был и Попков. В 2015 году он получил пожизненный срок. Но на этом история не закончилась: уже в тюрьме ангарский Чикатило начал признаваться в новых зверствах. Сейчас маньяк ожидает второго приговора.

В этот день в 1990 году был арестован один из опаснейших серийных маньяков — Андрей Чикатило. На его счету, по оперативным данным, более 65 жертв. Сам он сознался в 56. Андрей Чикатило был признан вменяемым, приговорён к смертной казни и расстрелян в Новочеркасской тюрьме

Поймать его смог следователь Исса Костоев, а до него Чикатило искали на протяжении восьми лет. Костоев потратил четыре года, чтобы найти маньяка.

Костоев приехал 10 ноября 1986 года из Москвы в Ростов-на-Дону. В то время в области по-прежнему находили трупы жертв. Всю работу по розыску московскому следователю пришлось начинать заново.

Одна из жертв Чикатило — Лена Закотнова. Но за её убийство осудили местного жителя Александра Кравченко. И если бы не роковая ошибка следствия, преступления Чикатило можно было бы пресечь ещё тогда.

«Носки ему вяжу», — мать и не знала, что сына казнили

«Немногие знают, что Чикатило именно по этому эпизоду оправдали, — рассказывает Костоев. И добавляет, что в убийстве второклассницы ему признался сам Чикатило. — Конечно, если исключить из 55 убийств одно, два и даже 10, сути дела это не меняет — всё равно расстреляли бы».

Важно то, что его можно было поймать ещё на том убийстве. Это самое печальное. К нему подошли совсем близко, опрашивали его жену, ещё несколько шагов оставалось. Но тут появился Александр Кравченко, он проживал недалеко от места обнаружения трупа, так ещё и был судим ранее за изнасилование. Всё просто: арестовали, систематически избивали, устраивали насилие над ним, и он сознался».

Следователь признаётся, что до сих пор вспоминает жалобу Кравченко.

«Он писал: «Наступит день, когда всем вам будет стыдно за мою безвинно погубленную жизнь!». 40 листов написал — как издевались, как мучили его, — цитирует Костоева «АиФ». — Если меня на том свете спросят, почему так случилось, я не смогу найти этому оправдания».

Позже приговор был отменён… посмертно.

«Я послал следователя к его матери на Украину с бумагой о том, что он невиновен. Она говорила: «Что-то мне сын давно не пишет, я во сне его вижу… он рассказывает, что ему холодно, я ему носки вяжу. Хочу отправить». Представляете, она, бедная, даже не знала, что его казнили», — делится следователь.

«У него были верёвки, вазелин и нож, но его отпустили»

Вычислить Чикатило помог огромный опыт криминалиста. Костоев себе представлял психологический портрет преступника, который составили опытные специалисты-криминологи.

Чикатило искали на протяжении восьми лет. Исса Костоев потратил четыре года, чтобы найти маньяка. Фото: СК РФ.

А потом и вовсе выяснилось, что ростовские полицейские как-то раз задержали Чикатило на вокзале. С собой у него были вазелин, верёвки, нож.

«Дело в том, что в это время у ростовских сыщиков сидели другие арестованные люди, психически больные подростки. Они за наркотики и сигареты готовы были всё, что угодно, рассказать. Так что появление в это время Чикатило ростовских сыщиков никак не устраивало, — объясняет следователь. — И его отпустили, продержав несколько месяцев и обвинив в краже аккумулятора».

«Это была очень тяжёлая схватка»

Однако наткнувшись на эти материалы и пролистав биографию бывшего учителя, Костоев насторожился. Говорит, сразу почувствовал, что тот виновен. Например, его уволили из школы за сексуальные домогательства. И тут он «затаился». Очень странно и очень подозрительно.

И всё же… четыре года самой сложной операции по поимке маньяка, десятки жертв… Его смогли вычислить и поймать на одном из рынков, когда он что-то купил в ларьке и пытался познакомиться с местными мальчиками.

Вычислить Чикатило помог огромный опыт криминалиста. Фото Олега Недери/ИТАР-ТАСС

«Когда я задержал его, поместил в следственный изолятор КГБ так, что ни у одного работника не было к нему доступа. Девять дней мы были вместе, только я и он. Даже те люди, которые со мной работали, жили в гостинице, не знали, что происходит между нами. Это была схватка очень ответственная, очень тяжёлая. Только когда он уже признался — показал места убийств, по всем эпизодам его показания были записаны, — он начал твердить, что якобы страдает непонятными психическими отклонениями, что его надо лечить. Я ему говорил: «Если ты больной, то тебя будут лечить». И до последнего он верил, что его оправдают», — рассказывает Костоев.

«Расстрел!» — аплодисменты

220 томов уголовного дела, более полусотни погибших. Как рассказывали криминалисты, на изуродованных телах убитых обнаруживали до шестидесяти ножевых ранений, у многих были отрезаны и откушены носы, языки, выколоты глаза…

Как Чикатило не растерзали родственники умерших, остаётся загадкой до сих пор. Сыпались оскорбления и угрозы. Люди обещали, что убьют его жену, детей. Но всё же не тронули семью.

В суде Чикатило начал рассказывать об изнасилованиях в армии, жаловался на полицейских.

В суде Чикатило до последнего верил, что его оправдают. Фото: Demian Stringer/Globallookpress

«Неужто никогда не задумывались, что жертвам больно, неужто, убивая мальчиков, ни разу не подумали о своём сыне?» — вопрос от судьи приводит Life.

«Не приходило в голову»…

Обвинительный приговор начали читать 14 октября, а закончили лишь на следующий день. И под конец слово «расстрел» вызвало в зале аплодисменты.

Каким должен быть следователь

По словам Костоева, в раскрытии дела интуиция следователя должна быть построена на анализе, логически правильно выстроенных решениях, ну и опыт немаловажен. И, пожалуй, самое главное — никогда не надо торопиться.

При этом следователем надо родиться: не может им стать человек, даже блестяще подкованный в юриспруденции, если у него нет особого таланта.

Чикатило задержали близ обычного рынка. Фото: Danil Shamkin/Globallookpress

«У следователя должна быть особая жилка, высокое обладание логикой, психологией, психиатрией. Надо изучать всё досконально, много раз проверять. Следователи — это штучные люди. Важно своим трудом и упорством найти и изобличить именно негодяя — виновного. Можно, конечно, первого попавшегося посадить. Ему в полиции рёбра пересчитают, побьют, и он готов будет рассказать всё, что и не совершал. Но в следствии всё должно быть объяснено до мельчайших деталей. Ибо ошибка, допущенная следователем, повторяется на суде», — резюмирует Костоев.

«Повод для гордости»

В спецпроекте Царьград рассказывает о событиях из истории нашей великой страны. Хроники прошлых лет, безусловно, пересекаются с настоящим. Оглядываясь назад, мы понимаем, на кого стоит равняться, каких ошибок следует избегать и что сделать для счастливого будущего наших детей.

Поделиться: Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL + ENTER

Ветеран следственных органов Исса Костоев рассказал неизвестные широкой публике подробности поимки и следствия по делу одного из наиболее известных серийных убийц — Андрее Чикатило. Рассказ следователя записан в рамках документального проекта Следственного комитета России «Дела минувших дней».

По признанию Иссы Магометовича поимка и изобличение маньяка стало последним делом в его следственной практике. Следователь признается, что Чикатило был хитрым и изворотливым преступником. Из-за отсутствия в те годы возможности проведения экспертизы ДНК следствию требовалось получить чистосердечное признание задержанного «грибника». Кроме того, в ходе 12-летнего расследования работники правоохранительных органов допустили много ошибок, в результате был расстрелян другой человек.

Разговорить Чикатило было сложно так как он «держал дистанцию и молчал». Тогда следователь запросил карту подобных преступлений по всему Советскому Союзу и выяснил, что там, где были совершены убийства, подозреваемый в то время был в командировках. После этого маньяк заговорил.

— Пока он не рассказал обо всех убийствах, к нему не имел доступа ни один человек кроме меня и тех надзирателей, которые его охраняли. Даже камерную разработку я не позволил в отношении него проводить, чтобы с ним сидела какая-то агентура. Обстоятельства были таковы, что Чикатило сам должен был рассказать о своей преступной деятельности, — рассказал Исса Костоев.

Напомним, что серийный убийца Андрей Чикатило в 1978-1990 годах совершил 53 доказанных убийства. Поиски маньяка начались в 1983 году. Чикатило поймали лишь благодаря добросовестности сержанта вытрезвителя Игоря Рыбакова, командированного на дежурство из Донецка. Он остановил на станции «Лесхоз» подозрительного «грибника» и записал его паспортные данные. Суд начался в апреле 1992 года и длился почти полгода. В феврале 1994 года Чикатило был расстрелян в тюрьме Новочеркасска и похоронен в безымянной могиле.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *