Полицейский беспредел в России


Фото: Главное управление МВД России по Челябинской области
В российском обществе есть определенное противостояние между сотрудниками полиции и обычными людьми, которые с ними сталкиваются. Многие не доверяют полиции, многие ее боятся. Есть много шуток про полицию, причем некоторые достаточно оскорбительные. Сотрудник полиции уже давно не благородный дядя Стёпа, часто это преступник в погонах. У наших правоохранительных органов достаточные серьезные проблемы с имиджем. То сотрудники наркотики подкидывают, то снежинки вырезают, то предлагают штрафовать россиян за неуважение в интернете к самим полицейским, то банально пытают людей.
Но сегодня я хотел бы поговорить с вами не про противостояние общества и полиции, а про то, как к рядовым сотрудникам относится их начальство.
На Южном Урале в торжественной обстановке открыли новое отделение полиции «Кременкульское». В помещении расположились службы уголовного розыска, участковых уполномоченных полиции, по делам несовершеннолетних, подразделения дознания, следствия, дежурная часть – всего здесь будут работать более 30 сотрудников. И должен вам сказать, что мне даже обидно за полицейских. Ведь для них сделали какой-то непонятный объект уровня временной строительной бытовки, убогое здание, построенное с применением самых дешевых материалов. И предполагается, что здесь будут работать люди.
Нет, серьезно, на дворе 2020 год, а в России строят для полиции здание, обшитое сайдингом, со страшным пластиковым козырьком над входом, сплошной железной дверью и какими-то непонятными решетками.
Но зато открывали участок с высоким начальством, с перерезанием красной ленточки.

Фото: Главное управление МВД России по Челябинской области
Внутри участка столы, стеллажи, компьютеры, принтеры. Вообще ничего лишнего.

Фото: Главное управление МВД России по Челябинской области
Еще, судя по фотографиям МВД, есть камеры видеонаблюдения и большая карта.

Фото: Главное управление МВД России по Челябинской области
А, ну да, еще турникет, железные стулья и черные решетки. Полиция же все-таки!

Фото: Главное управление МВД России по Челябинской области
Кстати говоря, подобные открытия у нас уже не редкость. Помните, полгода назад в Новгороде столь же торжественно открывали контейнерную площадку для мусора пост полиции:

Фото: пресс-служба УМВД России по городу Великий Новгород
Причина такой ненависти к сотрудникам полиции со стороны руководства мне совершенно не ясна. Давайте я покажу несколько примеров, как должен выглядеть современный полицейский участок. Причем это достаточно рядовые проекты. Многие здания построены уже более 10 лет назад.
В 2017 году в Испании открыли новый полицейский участок. Вход выполнен на одном уровне с землей, вокруг благоустройство.

Фото: Adrià Goula / archdaily.com
Внутри много света, кругом окна. Здесь просто приятно находиться.

Фото: Adrià Goula / archdaily.com
Посмотрите, какое интересное решение с окнами. Здание даже внешне само по себе является украшением района. Но испанцы еще и поработали над энергосбережением. Здесь вентилируемые фасады из полимербетона, зеленая крыша, установлены солнечные панели. В итоге здание потребляет энергии примерно на 49% меньше, чем аналогичные.

Фото: Adrià Goula / archdaily.com
А вот уже пример из Бельгии. Это полицейский участок, построенный для муниципалитета Шотен, его открыли в 2008 году. Причем при строительстве не использовали дорогие материалы, основа здания – бетон и дерево.
Фото: Filip Dujardin / archdaily.com
Внутри, как и в испанском участке, много света и открытых пространств.
Фото: Filip Dujardin / archdaily.com
Вы приходите в участок и попадаете не в узкое помещение с низкими потолками, а в просторный светлый и открытый атриум.
Фото: Filip Dujardin / archdaily.com
Пример полицейского участка из французского Сен-Дени.
Фото: JM Monthiers / archdaily.com
Фото: JM Monthiers / archdaily.com
И из США. Это полицейский участок 2010 года постройки из города Виндзор, Коннектикут.
Фото: Roth Sheppard Architects / archdaily.com
Тоже обращаю внимание, что здесь не использовали какие-то дорогие материалы, но здание приятное, внутри него просторно и светло.
Фото: Roth Sheppard Architects / archdaily.com
Или вот участок в Сандрингеме (Австралия), открытый в 2010 году.
Фото: John Gollings / archdaily.com
Фото: John Gollings / archdaily.com
Бóльшая часть этих зданий для полиции находится далеко не в столичных городах, это вполне рядовые проекты. Но при этом в такие участки приятно обращаться, они не пугают. В подобных местах комфортно работать и самим полицейским, там нет какой-то угнетающей атмосферы.
По всему миру при строительстве зданий для полиции придерживаются неких общих правил: там много света, стараются делать высокие потолки, достаточно приятный дизайн. И мне совершенно не понятно, почему полицейское начальство в России столь пренебрежительно относится к своим же сотрудникам. Почему они считают, что полицейские должны приходить на работу в совершенно уебанские дешманские здания. Что должны чувствовать полицейские, когда открывают страшную железную дверь, когда они видят эти стены, дешевую мебель?
Обустройство рабочего места крайне важно хотя бы для конкуренции: когда стоит добротный офис коммерческой компании, а рядом с ним страшное здание полиции, то в это здание полиции даже не будет желания заходить. Тебя туда могут только доставить – добровольно в него не пойдешь.
И обычные компании не просто так тратят огромные деньги на офисы, на их дизайн и благоустройство. Они отдают много средств, чтобы успешно конкурировать за людей. Ведь если ты хочешь у себя иметь хорошие кадры, ты должен обеспечить им столь же комфортные условия работы. И здесь очень важно, в каком помещении человек будет работать, на каком стуле будет сидеть, что его будет окружать. Важна сама атмосфера, в которой люди будут работать. Ведь если сидишь в какой-то бытовке целыми днями, то ты начинаешь ненавидеть все вокруг и вымещать свое недовольство на обычных граждан.
В России что, нельзя построить просто просторное приятное здание с большим количеством окон? Почему руководство полиции издевается не только над обычными гражданами, но и над своими же сотрудниками?

В Новосибирской области по результатам доследственной проверки по размещенной в СМИ информации о противоправных действиях сотрудников полиции, возбуждено уголовное дело

Следственными органами СКР по Новосибирской области по результатам проведенной доследственной проверки по сообщению, выявленному в средствах массовой информации, о превышении должностных полномочий сотрудниками полиции в Венгеровском районе Новосибирской области, возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

По версии следствия, 19 сентября 2020 года в дневное время в селе Усть-Изесс Венгеровского района сотрудники Межмуниципального отдела МВД России «Венгеровский» превысили должностные полномочия с применением насилия и оружия в отношении четырех местных жителей.

Как сообщал «Курьер. Среда. Бердск», один из потерпевших рассказал в соцсетях, как его пытали полицейские и в багажнике вывезли в лес, назвав произошедшее беспределом и не веря в то, что виновных накажут. Били так, что сломали швабру о его тело.

В настоящий момент следователями СКР опрошены потерпевшие, очевидцы, должностные лица отдела полиции. Проводятся необходимые следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления. Расследование уголовного дела продолжается.

В ГУ МВД России по Новосибирской области проводится служебная проверка.

-В случае подтверждения вины сотрудников полиции, они будут уволены из органов внутренних дел и понесут наказание в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, а их непосредственные руководители будут привлечены к строгой дисциплинарной ответственности, — добавили в полицейском ведомстве.

Беларусь четвертый день протестует из-за официальных итогов президентских выборов, по которым главой страны остается Александр Лукашенко. Его главный соперник Светлана Тихановская покинула страну под давлением властей. Но уличные акции не останавливает ни это, ни тысячи задержаний по всей стране. «Медуза» поговорила с протестующими о том, как на них влияет жестокость ОМОНа и есть ли у акций какой-либо единый лидер.

Денис

40 лет, Минск

В первый день я был пешком — выходил, гулял. Второй и третий был на автомобиле. Решил для безопасности, так как я предприниматель — отвечаю за 300 человек, плачу людям зарплату. И как будет, если меня не будет? Нормально народу пострадает.

Вчера я случайно оказался . Решил проехать на Притыцкого — я рядом проживаю. Там бегали молодые люди в гражданском — в бейсболках, масках и с дробовиками. милиция в гражданском. Они преследовали молодых людей, стреляли резиновыми пулями. Около 20 омоновцев побежали в ночной универсам — люди убегали от них туда. А на параллельных улицах стояли войска — шесть обычных маршрутных белых микроавтобусов, в которых находились внутренние войска.

Меня не задерживали, но меня очень затронуло отключение интернета — как предпринимателя. Все платежи, все акты-сверки — все усложнилось. Российские компаньоны отказались отправлять нам деньги. Мы выиграли тендер в России, но в результате происходящего нам сказали: «Простите, мы пока вам деньги отправлять не будем». И как гражданина меня все это сильно трогает.

сейчас я не участвую . На мой взгляд, сейчас происходит балаган. Нет лидера. Вокруг кого сплотиться? Стихийные акции — я сомневаюсь, что они к чему-то приведут. Самый верный вариант — общенациональная забастовка. Не ходить на госпредприятия, перестать покупать лотереи. Чем тогда он будет кормить ОМОН?

Настроение сходит на нет потихоньку. Может, это связано с отключением интернета. Все больше пессимизма — и то, что Тихановская взяла и уехала. Понятно, что на нее давили, но что тут, на людей не давят? Это серьезный фактор. Хоть все понимали, что она не особо является лидером, все равно ее отъезд уронил моральный дух народа. Берет зло, но агрессии нет. И пока не появляется ОМОН — все люди счастливы, довольны. Агрессия исходит только от сил правопорядка.

Максим

27 лет, Минск

В первый день я пошел с коллегами. План был собраться на мирную акцию протеста возле стелы «Минск — город герой», но до самой стелы мы не дошли. Было около 22 часов, на подходе толпу встретил массированный кордон ОМОНа — и начал потихоньку оттеснять людей дальше. При этом несколько тысяч собравшихся раньше успели добраться до стелы. Там впоследствии и развернулись основные события.

Все внимание ОМОНа было стянуто на людей в эпицентре. Там после провокаций со стороны силовых органов начались столкновения. Вокруг кордона с разных сторон начало скапливаться много людей. Оценить невозможно, но к полуночи было до десяти тысяч только внизу и на подступах к улице Немига.

Люди были настроены мирно. Были мужчины, женщины, молодые, пожилые. Скандировали мирные лозунги. Лично видел инвалида-колясочника и человека на костылях. Из-за отсутствия интернета многие не знали ничего об акции, выходили после звонков от друзей. никакого намека на силовое противостояние. Улицу Немига до самого конца не перекрывали, проезжающие машины сигналили все без исключения.

Ближе к часу ночи, когда события внутри оцепления начали развиваться стремительно, стали слышны взрывы светошумовых гранат. Одна за другой ехали скорые, подкрепление в виде машин КГБ, бронемобилей, колонны автозаков. Ближе к двум ночи люди стали постепенно расходиться.

Во второй день я не застал основные события, так как очаги стали вспыхивать в спальных районах. Центр был оцеплен еще в 19:00. К 20:00 в центре не было ни души — как постапокалипсис. Закрытые магазины, нет машин, только кордоны милиции.

Стихийные акции протеста начали вспыхивать вдоль крупных улиц. Машины сигналили не переставая, люди стояли вдоль улиц. Периодически приезжал ОМОН к местам скопления . Люди группами 100–150 человек разбегались, потом возвращались снова, когда ОМОН приезжал.

Во второй день ОМОН хватал людей, где мог. В основном это были просто гуляющие по улице и оказавшиеся не в то время и не в том месте. Нападали на малые группы или одиночных людей и сразу упаковывали в автозак. Второй день был более жесткий во всех планах.

В третий день я вышел один. И уже через минут 10 едва не стал жертвой облавы. Ничем не примечательный микроавтобус остановился на перекрестке, где сигналили машины и переходили дорогу обычные люди — не демонстранты. Из него выскочили четыре омоновца и бросились на людей. Мне удалось убежать.

события опять развернулись в спальных районах, снова были задействованы гранаты, резиновые пули и военная техника. Во вторник действия силовиков стали более радикальные. Хватали уже не только в местах скопления людей, а во всех микрорайонах подряд. Автобусы ездили по районам города и вылавливали всех, кого можно.

Мотивация выйти на протесты у всех примерно одна: несогласие с результатами выборов, желание добиться верховенства права в стране и честного подсчета голосов. Есть консенсус в обществе, что еще пять лет жить с Лукашенко они не готовы и будут бороться до последнего.

Это первый раз в истории страны, когда в протестах массово участвуют регионы, причем города от крупных до совсем маленьких. Все понимают, что реально за Лукашенко проголосовало 15–20%. Все видели цифры с «честных» участков, голосовали сами, общались со своими знакомыми и понимают, что происходит.

Про лидеров никто не говорит. Никто не обсуждал ни отъезд Тихановской, ни события вокруг. Люди выражают протест, основная цель которого: показать и себе самим, и власти, что нас абсолютное большинство и что отступать никто не намерен.

Протесты полностью децентрализованы, нет даже локальных лидеров или организаторов, люди ищут информацию в чатах телеграма, а также обсуждают между собой небольшими группами.

Люди закаляются единством. Царит всеобщая солидарность. Люди открывают подъезды, чтобы принять к себе убегающих от ОМОНа людей, выносят воду и медикаменты. Ездят на авто по улицам и собирают людей, которых нужно подвезти или укрыть от силовиков. Это тоже придает всем сил.

Юлия

32 года, Минск

Я все три дня ходила на протесты. Первый день была на стеле в эпицентре, было не страшно. Армия разгоняла людей, на нас бежали со щитами, но никто не стрелял. И гранаты бросали, но не в толпу.

На второй день я ездила на машине. Нам преграждали дорогу, мы выходили и шли дальше пешком. Мне казалось, что на машине безопаснее, так как ты можешь уехать. И людей в машине не били. Все закончилось более-менее нормально.

Вчера тоже ездила на «Пушкинскую», в центр. Но народу становится меньше, потому что ОМОН ведет себя жестоко. Сигналить уже было страшно — есть чувство, что из машины тебя могут выхватить просто так.

у метро стояли люди, стали собираться на Каменной горке. Это мирные люди, которые стоят и смотрят. Это была не акция, стихийное что-то. А я стояла на светофоре. С другой стороны подъехала военная техника, и я оказалась посередине. И тогда ОМОН начал стрелять без разбору. Примерно так все происходит.

Людей конкретно меньше. Но не потому что они не хотят выходить, а потому что любое скопление людей тут же разгоняют. Одному идти страшно, а компании всеми способами разъединяют. Тут сейчас максимальная жесткость. Вчера я сидела в машине, а в соседнюю машину прилетела шумовая граната. Возникло чувство, что уже в машине ты в большей опасности. если я резко выбегу и побегу, то, скорее всего, меня подстрелят. И ты сидишь абсолютно заблокированный.

Чувствуется, что все очень сильно запуганы. У меня знакомый шел с белым браслетом, говорил по телефону. К нему подбежали, забрали и не могут найти уже двое суток. Людям страшно в принципе выходить из дома. Но я буду все равно выходить. Думаю, каждый должен внести хоть какую-то лепту. Если сейчас мы остановимся, то все будет зря.

Нам лидер не нужен. Люди просто выходят. Нам отключили интернет на эти дни. люди выходят. Получается все стихийно. Ты просто попадешь в эту волну, и сумасшедшее ощущение единства — это управляет всеми. Все люди добиваются одного и тоже. У всех одна цель — добиться честных выборов.

Глеб

25 лет, Брест

Эти три дня можно разделить как главы в книге. В первый день было множество людей, которые скандировали «Жыве Беларусь», «Верам, можам, пераможам» («Верим, можем, победим», — прим. «Медузы») и другие мирные лозунги. Люди кричали «Положи щит» и «Милиция с народом».

Через 40 минут это вылилось в то, что ОМОН поднял щиты и пошел на людей. ОМОН управлял милицией. Милиция не совсем подготовлена к таким вещам — омоновец руководит 5–6 милиционерами и говорит им, что делать. Движение перекрывали, люди выходили на проезжую часть, а ОМОН выхватывал людей из толпы.

Столько людей в Бресте я никогда не видел. Мы просто начали гулять — у нас все митинги с гулянием. ОМОН перемещался на автозаках и в обычных городских автобусах. Никто не знал, куда идти — все двигались по инерции. Лидера не было. Настроение были мирное. Люди смеялись, хотя нескольких и задержали. Люди брали ОМОН в кольцо — и тот терялся и не знал, где что обходить.

Было немного агрессии. ОМОН выскакивал , люди говорили «Ну давай», но никто ни в кого не летел и не избивал. Использовали перцовый газ и минимально светошумовые гранаты. В полвторого все уже было спокойно.

На следующий день было гораздо больше милиции и ОМОНа. Людей разгоняли, как только они собирались. Как только кто-то собирался, приезжал ОМОН и всех разделяли. Забирали даже женщин — их выдергивали, били, было страшно и странно.

Люди реагировали более горячо. Даже развернулась стычка, полетел асфальт, плитка в сторону ОМОНа. Когда людей начали паковать, вперед выходили женщины. Но их тоже забрали, несмотря на крики «Позор».

В тот же день началась дичь. ОМОН подогнал все свои силы. Шел щитами, перегородив всю улицу, было много взрывпакетов. Люди начали вытаскивать лавочки на проезжую часть, чтобы выстраивать баррикады. Началось агрессивное протестное движение. летели петарды и фейерверки — но ночью там наводили уборку, на следующий день было чисто, будто ничего не происходило.

Задерживали всех, кто попал под руку. Во дворах люди помогали — кричали, где ОМОН, — и остальные добирались до дома. в последний момент в темноте с друзьями забежали в подъезд — за нами гнались.

В третий день в пять часов закрылись все заведения — и город просто вымер. Были военные с оружием, ОМОН, но людей нет. Все пусто, как будто оккупация города.

Люди пытались собраться в микрорайоне, но их разгоняли. Мы ездили втроем на машине — нас остановили, посмотрели, спросили, знаю ли я, с кем еду, взяли телефоны. У товарища с телефона удалили все фото с митинга. Тем же путем за час до того проехал мой брат, у него был фотоаппарат, он фотографировал все события. Но он забыл вставить в него флешку. Они остановили брата, как только увидели фотоаппарат. Его окружили 15 человек, выдернули из машины, руки за спину, начали материть.

Они закинули брата в автобус, там было еще шесть человек. Били его ногами, Омоновец прошелся по ним берцами. Потом посадили в пассажирскую машину, отвезли в отделение МВД, начали угрожать «Мы сейчас тебе все пришьем, ты за свои фото получишь уголовную ответственность до пяти лет».

Я ему постоянно звонил. ему приходили сообщения от польских друзей. Так как у нас не было интернета, они информировали нас, что происходит. Присылали сообщения «ОМОН там», слали их на три буквы — а телефон в это время был в руках полицейского. Брата в итоге отпустили со словами, что если его раз увидят на митинге, то посадят.

Третий день был пустой. Собирались люди, но даже обычно гуляющих было немного. Настроение после этих трех дней очень подавленное. Я занимаюсь одеждой — и шил для одной девушки балаклавы. Они не все продались, штук 100 было . Было настроение, что если они придут, то скажут, что я тут организовал восстание. Хотел даже сжечь их .

Настроение запуганное, непонятно, как быть и что делать дальше. Я приехал из Польши два года назад делать свой бизнес. Тут куча интересных людей, но сейчас абсолютно смешанные чувства. Единственная мотивация выйти — это группа людей, которая верит, что можно что-то поменять. И чем больше эта группа людей, тем больше к ней еще присоединится и кто-то услышит. Была мотивация быть услышанным и показать, что люди недовольны тем, что происходит.

Мария

25 лет, Минск

9-го я проголосовала в Гродно, так как там прописана, и поехала в Минск. Изначально люди надеялись, что можно будет выйти на улицу и праздновать победу Тихановской. Но в итоге мы не праздновали победу — у нас были протесты против фальсифицированных выборов.

Позавчера я была у площади Бангалор — это одна из активных точек . Там ребята заблокировали перекресток. Им помогали водители троллейбусов и автобусов — становились так, чтобы перекрыть дорогу. Собралось много людей, мы пели песни, кричали кричалки. Самые популярные песни: «Перемен!» Цоя, за которую двух диджеев посадили, «Войны Света» и «Грай» про омоновцев.

Было много семей, а потом ребята стали выстраивать баррикады, попросили дальше отойти женщин, детей и бабушек. В этом районе много железных заборов, которые легко переносятся, и ребята выставляли баррикады четыре раза. Все перегородили, была пробка, но ОМОН с другой стороны начал подходить и взрывать шашки. В это время я решила уйти оттуда.

Мы ходили с подругами. люди объединяются, выручают. Ты можешь пойти один и потом обязательно к кому-то присоединишься. У нас была теория, что девушек не бьют. Но она уже не работает — уже бьют. Раньше мимо девушек ОМОН пробегал, если ты смотришь им в глаза и не убегаешь. Но после вчерашнего дня, когда ребята стали активнее отбиваться от ОМОНа, ОМОН как зверь — уже и девочек, детей и женщин бьет. Сейчас не безопасно нигде.

В первый день на улицах люди были более расслабленные и у всех была надежда, что если мы все выйдем, то наш «добрый» президент скажет: «Раз вы вышли, давайте отменим выборы».

Но после первых жертв и ранений у людей начинается злость не только оттого, что у них украли голос, но и на то, что люди за наши налоги сохраняют власть человеку, который нас ненавидит. Есть «доски позора» — люди пытаются сфотографировать лица силовиков, узнать их контакты.

Народ настроен более агрессивно. Мои друзья, даже очень аполитичные, очень агрессивно настроены. Сейчас массово покупаем лазерные указки, баллончики с краской. Если купить лазерные указки, можно помочь людям — ослепить ОМОН. А баллончиками краски закрасить стекло у ОМОНа, и у них не будет видимости. Я не планирую их использовать, так как боюсь, но буду раздавать более смелым. С пустыми руками сейчас никто не ходит. Есть общая конструктивная агрессия, направленная против беспредела. Я живу в старом доме, где бабушки массово высовываются из окон и орут на ОМОН.

Сейчас ОМОН часто сидит во дворах и выцепляет людей поодиночке. И это самое страшное. Они сидят под деревьями и тебя догоняют.

У нас есть много чатов — и везде пишут, что всю военную технику направили к стеле, поэтому люди туда не идут. Сейчас наши протесты более локальные. Все выходят в свои районы, чтобы ОМОН побегал. Начались «хапуны» — когда одиночных людей выхватывают, избивают и кладут в автозак. И я решила, что с меня хватит ночных акций, буду делать полезное днем. Стало страшно, потому что у многих из ОМОНа сдают нервы — они начинают стрелять уже просто так. Сейчас днем есть стихийные акции — цепи солидарности. На них ОМОН ведет себя спокойнее, чем ночью. Как будто ночью в них вселяется зверь.

Сейчас самое главное — максимально помогать, покупать медикаменты, расклеивать листовки. У многих нет доступа в интернет, и люди смотрят ОНТ, где нас выставляют пьяными и обкуренными уголовниками, которые хотят лишить Беларусь независимости и процветания. Нужно не давать общему духу бунтарства уйти на нет. Мы верим, что силы омоновцев подойдут к концу.

Я родилась, когда Лукашенко был у власти. Страна с большими возможностями, талантливыми людьми, просто катится в никуда — тихо и мирно.

Когда ты видишь на что идут налоги, ты хочешь перемен. Хочешь, чтобы твоя страна развивалась нормально. И эти заявления президента про народец, про женщин-свиноматок. Это стало задевать всех, даже тех, кто считал: «А кто кроме него?»

Мы хотим, чтобы у страны был новый президент. Высказывания Лукашенко унизительны по отношению к каждому. И у самих протестов нет главного зазывалы, который пытается толпу направить в одну сторону. Говорят, что блогер из Польши руководит нами, но он не руководит и не приказывает, это просто большая доска объявлений.

Наш президент уже называет нас овцами. Это все витает в воздухе. Когда сейчас отключают интернет, мы думаем: «Нет интернета, мы выходим на улицу».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *