Повторный допрос свидетеля

Что касается повторного допроса, то антитезу ему мо­жет представлять только первоначальный. В основе их разграничения лежит уже другой признак —последо­вательность. Всякий первый допрос — первоначален. Повторным же называется любой последующий, напри­мер второй, третий, пятый, допрос одного и того же лица.

Повторные допросы, в свою очередь, могут быть ос­новными и дополнительными. Когда с помощью повтор­ного допроса решается задача вновь — с начала и до кон­ца — исчерпать предмет допроса, то он будет основным. Если же повторный допрос посвящается частным уточ­нениям, отдельной конкретизации, то он будет допол­нительным. Отметим, кстати, что всякий дополнитель­ный допрос уже является повторным, так как он — не первый, а следует за основным. Значит ли это, что и его надо называть повторным? Нет, не значит!

Суть дополнительного допроса — компенсационная. Он призван «подчистить» огрехи основного, и это глав­ное. Повторность же его — признак второстепенный, формальный и посему не может определять названия данной разновидности допроса.

***

Применительно к стадиям судопроизводства разли­чают допросы следственные и судебные. Именно в этих стадиях судопроизводства ведется тактическая борьба, подчас, очень упорная. Названным обстоятельством и обусловлена попытка авторов рассмотреть тактические проблемы допроса в рамках упомянутых классификаци­онных категорий.

Тактика допроса на предварительном следствии

2.1. Подготовка к допросу

Изучение материалов уголовных дел, в частности протоколов допросов, а также многолетнее проведение учебных занятий со следователями по теме «Допрос» свидетельствуют, что, к сожалению, следователи часто не готовятся к допросу, пытаясь экспромтом добиться его целей. Разумеется, это приводит подчас к серьезным упущениям, требующим повторных допросов, что суще­ственно осложняет и замедляет расследование.

Так, анализ трехсот уголовных дел показал, что каж­дый третий свидетель допрашивался повторно, а в ряде случаев по 5-6 раз. Все это не только значительно уве­личивает расход и без того дефицитного рабочего време­ни следователя, но и подрывает авторитет следственных органов, вызывает справедливое возмущение граждан низким уровнем организации допросов.

Также обратило на себя внимание редкое и неумелое использование при допросах имеющихся в деле доказа­тельств. В 2% случаев при допросах подозреваемых и обвиняемых вообще не были предъявлены доказатель­ства, хотя по обстоятельствам каждого из этих дел такая необходимость была.

По отдельным делам доказательства предъявлялись, но либо явно несвоевременно, либо так, что очевидный по контексту факт их предъявления своего надлежаще­го отражения в протоколе допроса не получил.

Существенным недостатком многих допросов яви­лось то, что следователи оставляли неразрешенными явные противоречия в показаниях допрошенных лиц, не пытались установить причины этих противоречий.

Так, по одному из дел свидетель показал, что И. ударил потерпевшую ногой в левую часть головы. В заключении же судебно-медицинской экспертизы указывалось на наличие перелома кости с правой стороны височно-теменной области. Обвиняемый вообще отрицал нанесение уда­ра ногой по голове потерпевшей. С такими очевидными противоречиями следователь направил дело в суд. Есте­ственно, оно было возвращено на доследование.

Допросы часто бывают весьма поверхностными. Именно по этой причине было возвращено на доследо­вание уголовное дело по обвинению П. в изнасилова­нии. Совершил это преступление П. в период с 19 до 20 часов, однако соседям П. по дому, допрошенным в каче­стве свидетелей, даже не задавался вопрос — видели ли они П. вечером того дня, в какое именно время он воз­вратился домой. Мать потерпевшей заявила на допросе, что, по словам дочери, у преступника ноги были «замет­но кривоватые в коленях», однако у потерпевшей это важное для изобличения преступника обстоятельство не уточнялось, а сам обвиняемый ни судебно-медицинскому осмотру в рамках экспертизы, ни следственному освидетельствованию в целях обнаружения столь важ­ной анатомической особенности не подвергался.

Подготовка к допросу имеет огромное значение. Если следователь не определил предмета предстоящего до­проса, не составил перечня конкретных вопросов, по ко­торым нужно получить ответы, и не продумал их четких формулировок, то он, естественно, лишается возможно­сти получить исчерпывающую информацию. Наблюдая, как следователь путается, лихорадочно перелистывает страницы уголовного дела в поисках необходимых ма­териалов, наспех, беспорядочно придумывает и поэто­му не лучшим образом формулирует вопросы, допраши­ваемый мысленно даст следователю весьма нелестную оценку. Что же касается лиц, имеющих установку на борьбу со следователем и на дачу ложных показаний, то столь очевидная неподготовленность следователя к допросу значительно облегчит этим лицам реализацию их целей.

В этой связи представляется исключительно важным рассмотреть вопрос о том, какие конкретные тактиче­ские задачи могут и должны решаться на стадии подго­товки к допросу.

Задачи допроса

Основные задачи подготовки к допросу состоят в сле­дующем. Необходимо:

1. Определить предмет допроса.

2. Изучить личность допрашиваемого.

3. Составить примерный письменный план предсто­ящего допроса.

4. Определить других участников этого допроса, име­ющих по закону право участвовать в нем, и принять меры к обеспечению их участия в допросе.

5. Наметить наилучшие с тактической точки зрения место и время допроса.

6. Подготовить необходимые материалы дела и ве­щественные доказательства для их тактического использования при допросе.

7. Определить тактическую необходимость исполь­зования звуко- или видеозанисывающей техники для фиксации хода планируемого допроса, орга­низовать ее подготовку, пригласить специалис­тов.

Даже беглого взгляда на перечень этих тактических задач достаточно, чтобы стало ясно, как важно заблаго­временно знать о каждой из них и соответствующим об­разом подготавливаться к ее решению. Рассмотрим каж­дую из указанных задач более подробно.

(Официальная редакция статьи 177 ГПК РФ)

1. Каждый свидетель допрашивается отдельно. Свидетель может быть допрошен путем использования систем видеоконференц-связи. Допрос свидетеля путем использования систем видеоконференц-связи проводится судом, рассматривающим гражданское дело по существу, по общим правилам, установленным настоящим Кодексом, с учетом особенностей, предусмотренных статьей 155.1 настоящего Кодекса.

2. Председательствующий выясняет отношение свидетеля к лицам, участвующим в деле, и предлагает свидетелю сообщить суду все, что ему лично известно об обстоятельствах дела.

3. После этого свидетелю могут быть заданы вопросы. Первым задает вопросы лицо, по заявлению которого вызван свидетель, представитель этого лица, а затем другие лица, участвующие в деле, их представители. Судьи вправе задавать вопросы свидетелю в любой момент его допроса.

4. В случае необходимости суд повторно может допросить свидетеля в том же или в следующем судебном заседании, а также повторно допросить свидетелей для выяснения противоречий в их показаниях.

5. Допрошенный свидетель остается в зале судебного заседания до окончания разбирательства дела, если суд не разрешит ему удалиться раньше.

Комментарий статьи 177 ГПК РФ. Порядок допроса свидетеля

Статья 177 ГПК РФ определяет порядок допроса свидетелей. Допрос – важнейшее процессуальное действие, существенный элемент в установлении истины. В ходе допроса формируется доказательство по делу – свидетельское показание (статья 69 ГПК РФ).

Закон предусматривает допрос свидетелей по отдельности друг от друга для исключения возможного давления, влияния или любых способов воздействия на свидетеля с целью заставить его изменить показания, отказаться от ранее данных показаний или от дачи показаний вообще. Также, с психологической точки зрения, свидетелю проще сосредоточиться и вспомнить все увиденное или услышанное в отсутствии посторонних.

Если правило допроса свидетелей по одиночке не выполнено, то свидетельские показания считаются полученными и действительными, но факт невыполнения рекомендации закона учитывается при их оценке.

Допускается использование такого современного вида связи для проведения допроса как видеоконференц-связь (статья 155.1 ГПК РФ) или допрос свидетелей по судебному поручению (статья 62 ГПК РФ).

Председательствующий обязательно устанавливает личность свидетеля и его отношение к участникам процесса. Это означает, что суду должно стать известно, какого рода и качества отношения были у свидетеля с истцом и ответчиком: родственные, близкие, соседские, трудовые, долговые; дружеские или неприязненные и т.д.

Далее свидетелю предлагает рассказать все, что ему известно о предмете судебного спора. Свидетель показывает любую известную ему информацию, которая относится к делу, либо он полагает, что относится. Задавать свидетелю наводящие вопросы не допускается.

С разрешения председательствующего свидетелю могут задаваться вопросы сторонами и их представителями, прокуроров (если он участвует в конкретном гражданском процессе), третьими лицами. Первым получает право задать свидетелю вопрос тот, кто ходатайствовал о вызове свидетеля; после – все остальные участники процесса. Судья имеет право задавать вопросы во всякое время. Вопросы участников процесса, которые не относятся к сути рассматриваемого дела, могут отклоняться председательствующим.

Свидетель может явиться сам и ходатайствовать о разрешении дать показания. Также его могут вызвать повесткой.

По окончании допроса свидетель с разрешения суда удаляется. Если такого разрешения не получено, свидетель остается в зале суда до окончания слушания. Если слушание длится несколько дней, то свидетель обязан являться в каждое слушание, если ему не разрешено судом обратное. Суд может в рамках одного процесса допрашивать свидетелей несколько раз по своему усмотрению.

Статья 177 ГПК РФ определяет порядок допроса императивно, отступления от него могут повлиять на оценку полученных показаний.

18 декабря Большая палата ЕСПЧ вынесла Постановление по делу «Муртазалиева против России», рассмотренному Судом в мае прошлого года. Как писала «АГ», тогда Европейский Суд пришел к выводу об отсутствии нарушения Конвенции в ходе судебного процесса по уголовному делу заявительницы, которая обвинялась в подготовке теракта и подстрекательстве к его совершению. Выводы не устроили заявительницу, и она настояла на передаче дела в Большую Палату.

Обстоятельства дела

В 2003 г. Зара Муртазалиева переехала в Москву из Чечни, устроилась работать в страховую компанию и познакомилась в мечети с двумя русскими девушками, исповедавшими ислам.

Через два месяца сотрудники полиции остановили ее на улице для проверки документов, а затем доставили в отделение. По словам гражданки, ее выпустили только через несколько дней после вмешательства некого А., этнического чеченца, работавшего в отделе по борьбе с организованной преступностью.

Из-за отсутствия на работе в течение нескольких дней гражданку уволили за прогул, однако А. помог ей восстановиться на работе. Он также нашел жилье для девушки, в котором она стала проживать со своими подругами из мечети. Указанная квартира находилась в московском общежитии полиции и была оснащена скрытыми устройствами видео- и аудиозаписи. Не зная об этом, Зара Муртазалиева находилась под наблюдением правоохранительных органов из-за подозрений в принадлежности к террористической группе, связанной с чеченским повстанческим движением. Тайное наблюдение в квартире было санкционировано Московским городским судом.

В начале марта 2004 г. девушку вновь остановил патруль для проверки личности из-за внешнего сходства с объявленной в розыск женщиной. Поскольку на тот момент у нее истек срок регистрации в Москве, ей предложили пройти в отделение. Зара Муртазалиева сразу же позвонила А., который посоветовал ей подчиниться приказу правоохранителей и следовать за ними.

В отделении заявительнице сообщили о ее задержании, взяли у нее отпечатки пальцев и обыскали ее сумку. Во время личного досмотра у нее нашли два пакетика из фольги с веществом неизвестного происхождения, которое было отправлено на экспертизу. При этом сотрудники МВД не стали проверять упаковку на наличие отпечатков пальцев Зары Муртазалиевой. В тот же день она была допрошена по подозрению в терроризме, в отношении нее возбудили уголовное дело.

Согласно результатам экспертизы вещества в фольге, оно содержало 196 г взрывчатки. Исследование сумки и куртки девушки показали наличие гексогена. В квартире девушки был произведен обыск, в ходе которого были найдены ее рукописные записи с критикой в адрес политики в Чечне, резкими высказываниями в отношении России и русских, прославлением джихада, а также несколько фотографий эскалатора центральной станции метро. Видеозапись, которая велась в квартире, показала, что Зара Муртазалиева была ревностной сторонницей ислама, высказывалась за продолжение «священной войны» против русских и рассказывала соседкам о повстанческих лагерях на Кавказе.

В октябре 2004 г. девушка направила ходатайство следствию, в котором попросила допросить А. Ее ходатайство было удовлетворено, на допросе А. показал, что по указанию своего начальства он установил доверительные отношения с девушкой, нашел ей жилье и познакомился с ее соседками. При задержании гражданки он посоветовал ей подчиняться распоряжениям полицейских и следовать за ними в участок.

В начале декабря 2004 г. заявительнице предъявили обвинение в подготовке теракта в ТЦ «Охотный Ряд» и подстрекательстве ее соседок к его совершению. В обвинительном заключении А. упоминался в списках свидетелей защиты и обвинения, вызываемых в суд.

Рассмотрение уголовного дела в российских судах

Уголовное дело рассматривалось в Мосгорсуде. В ходе судебного процесса соседки Зары Муртазалиевой давали противоречивые показания. Так, согласно показаниям одной из них, подсудимая прославляла терроризм и смертников, утверждала о своем участии в повстанческой войне и готовила своих соседок для роли смертниц. Во время судебного процесса вторая девушка частично отказалась от показаний, данных на стадии предварительного следствия по делу, пояснив, что Зара Муртазалиева не убеждала ее стать смертницей, а просто не одобряла политику российской федеральной власти. При этом она утверждала, что следователь неверно истолковал ее слова о смертницах. Также суд заслушал показания полицейских, задержавших девушку. По словам одного из них, они задержали ее из-за того, что она была «лицом кавказской национальности» и была одета во все черное.

В ходе судебного процесса обвиняемая не признала свою вину. По ее словам, полицейские подкинули взрывчатку в ее сумку и куртку, когда у нее снимали отпечатки пальцев. Она утверждала, что ее допросили в отсутствие адвоката и заставили подписать соответствующий протокол под угрозой насилия. В последующие дни, по ее словам, сотрудники полиции избивали ее. Зара Муртазалиева пояснила суду, что она случайно на досуге сфотографировала эскалатор метро. Также девушка настаивала на том, что изъятые в квартире записи были копией интернет-текста, а ее восприятие ситуации в Чечне было естественно для тех, кто жил в зоне боевых действий.

Адвокаты обвиняемой ходатайствовали в суде о вызове A. для допроса, однако ходатайство было отклонено в связи с нахождением последнего в служебной командировке.

В январе 2005 г. суд признал Зару Муртазалиеву виновной в подготовке теракта посредством взрыва, подстрекательстве к его совершению, перевозке взрывчатки и приговорил ее к девяти годам лишения свободы. Осужденная и ее защита обжаловали приговор, указав в кассационной жалобе, что суд исследовал только одну кассету с камер скрытого видеонаблюдения из шестнадцати и что между стенограммой таких записей и их фактическим содержанием имелись существенные расхождения. Также они указали на отказ суда допросить свидетеля А. и понятых, присутствующих при досмотре девушки в полицейском участке.

Верховный Суд РФ оставил приговор в силе, сократив срок наказания до восьми с половиной лет. При этом ВС указал, что видеозапись была показана в суде по ходатайству защиты, которая не настаивала на просмотре всех кассет. Допрос А. в суде был невозможен в силу отъезда последнего из Москвы, а показания двух понятых не были необходимы, так как осужденная утверждала о том, что взрывчатку ей подбросили до их прибытия. В сентябре того же года ВС РФ отклонил жалобу осужденной, поданную в порядке надзора.

Первое рассмотрение в Европейском Суде

Полагая, что ее право на справедливое судебное разбирательство было нарушено, Зара Муртазалиева обратилась в ЕСПЧ с жалобой на нарушения ч. 1 и подп. «b» и «d» ч. 3 ст. 6 Конвенции. Она ссылалась на то, что ей не удалось внимательно просмотреть запись тайного видеонаблюдения, показанную в зале суда, что суды не заслушали показания понятых, присутствовавших при ее досмотре, и не допросили ключевого свидетеля А., который, по ее мнению, был провокатором правоохранительных органов, чья деятельность сформировала основную часть доказательственной базы по ее уголовному делу. В Суде интересы заявительницы представлял юрист Кирилл Коротеев.

Правительство РФ в своих возражениях ссылалось на то, что заявительница не оспаривала ни законность записи с камеры тайного наблюдения, ни ее аутентичность, ни качество ее воспроизведения. Кроме того, российские власти заявили о том, что допрос понятых в судах не требовался, так как заявительница утверждала о том, что взрывчатое вещество подкинули ей до обыска в их присутствии. Также государство-ответчик ссылалось на адекватное и точное отражение протоколами судебного заседания, в ходе которого защита заявительницы не обосновала свое ходатайство о вызове свидетеля А.

9 мая 2017 г. ЕСПЧ в своем постановлении отказался признать нарушение ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд пришел к выводу, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что Зара Муртазалиева была не в состоянии смотреть видеозапись в момент ее демонстрации или имелись какие-либо технические препятствия для этого. Как указал ЕСПЧ, прослушивание заявительницей такой видеозаписи было достаточным, а защита не оспаривала саму запись и не ссылалась на трудности ее прослушивания.

Также ЕСПЧ пришел к выводу, что заявительница фактически отказалась от своего права вызывать свидетеля А. в суд. При этом отмечалось, что Зара Муртазалиева имела возможность возражать против показаний А., данных им на предварительном следствии, однако не сделала этого. Суд также отметил, что защита заявительницы не смогла даже кратко обосновать целесообразность присутствия А. в судебных заседаниях – провоцировал ли он ее или оказал какое-либо давление на нее.

Кроме того, Европейский Суд указал, что в соответствии с российским законодательством следователь приглашает понятых в качестве нейтральных наблюдателей следственного действия. В отличие от свидетелей по делу, они не могут знать обстоятельств уголовного дела, виновности или невиновности обвиняемого. Как указал Суд, их показания не могли повлиять на исход уголовного дела.

Решение ЕСПЧ включало в себя несколько особых мнений. В частности, судья Георгиос Сергидес в своем особом мнении отметил подозрительное происхождение видеозаписей тайного наблюдения за квартирой. По его мнению, заявительница имела право на просмотр в суде всех кассет. В совместном мнении судей Луиса Лопеса Герры и Георгиоса Сергидеса отмечено, что невызов в суд понятых и свидетеля А. нарушил права Зары Муртазалиевой на справедливое судебное разбирательство. В совместном мнении судей Георгиоса Сергидеса, Луиса Лопеса Герры, Хелен Келлер также была отмечена необходимость допроса в суде свидетеля А.

Выводы Большой Палаты

При рассмотрении дела Большой Палате ЕСПЧ пришлось прибегнуть к разъяснению общих принципов относительно присутствия и допроса свидетелей, которые были изложены в деле «Перна против Италии». В такой ситуации подход Суда строился на ответах на два вопроса: подтверждает ли заявитель обоснованность своей просьбы о вызове конкретного свидетеля для «установления истины»; подрывает ли отказ национальных судов по вызову такого свидетеля общую справедливость разбирательства.

Исходя из такого подхода, Большая Палата отметила, что национальные суды эффективно оценивают доказательства и лишь исключительные обстоятельства могут побудить Суд признать, что неспособность заслушать конкретного свидетеля не совместима со ст. 6 Конвенции.

В этой связи Европейский Суд расширил оценку таких обстоятельств, включив в него третий критерий. Таким образом, общая совокупность критериев выглядит так:

  • была ли просьба о допросе свидетеля достаточно аргументированной и актуальной для сути обвинения;
  • оценивали ли национальные суды актуальность данных показаний и достаточно ли они обосновали свой отказ допрашивать такого свидетеля в суде;
  • подрывал ли отказ по допросу свидетеля общую справедливость судебного разбирательства.

При этом достаточность и уместность обоснованности допроса свидетеля с учетом существа обвинения нельзя оценивать абстрактно: должны учитываться конкретные обстоятельства дела, национальное законодательство, стадия и ход судебного разбирательства, доводы сторон и их процессуальное поведение. Чем весомее аргументы защиты, чем тщательнее и убедительнее должны быть национальные суды при отклонении ее ходатайства о допросе свидетеля.

Применив указанные принципы к делу «Муртазалиева против России», Большая Палата заключила, что, во-первых, с учетом аргументации защиты девушки требовалось более детально обосновать свое ходатайство о вызове понятых на допрос. Поскольку сама заявительница утверждала, что взрывчатку подбросили ей до прибытия понятых, их показания вряд ли были нужны в части сути предъявленного обвинения.

Во-вторых, позиция национальных судов об отказе в удовлетворении данного ходатайства была соразмерна доводам защиты из-за общей пассивности последней во время допроса полицейских о подбросе взрывчатки и отсутствия конкретных оснований для допроса понятых. ЕСПЧ отметил, что такой отказ не подорвал общую справедливость судебного разбирательства, поскольку обвинительный приговор был основан на значительном количестве доказательств, представленных в ходе состязательного процесса, в котором заявительница и два ее адвоката имели возможность отстаивать свою версию событий.

Также Большая Палата Суда подтвердила отсутствие нарушений Конвенции в части просмотра видеозаписей, так как сами записи и их расшифровка имелись в деле, поэтому участники могли знакомиться с ними. Как указала Большая Палата, заявительница не доказала наличие трудностей в отношении просмотра видеозаписей.

Что касается вызова в суд свидетеля А., Большая Палата отметила, что председательствующий судья Мосгорсуда перед окончанием судебного следствия спросил у сторон о наличии не выслушанных свидетелей, и заявительница не настояла на вызове А. Кроме того, она не оспаривала данные им показания на стадии предварительного следствия.

В этой связи Большая Палата Европейского Суда не нашла нарушения ч. 1 и подп. «b» и «d» ч. 3 ст. 6 Конвенции.

Особые мнения

Решение содержит частично особое мнение судьи Марко Бошняка и особое мнение судьи Пауло Пинто де Альбукерке, идущие вразрез с мнением большинства в части отсутствия нарушения положений Конвенции.

Так, первый судья уточнил свою позицию в отношении применения Судом трех критериев оценки обстоятельств дела. По его словам, судебное разбирательство играет важную роль в демократическом обществе, поэтому нельзя ограничительно толковать п. 1 и 3 ст. 6 Конвенции. Также он отметил, что в судебном процессе защита должна иметь равный статус с обвинением, поэтому ей не нужно обосновывать целесообразность своих ходатайств.

По мнению судьи, также недопустимо ограничивать процесс доказывания только теми доказательствами, которые по отдельности могут изменить исход уголовного дела. Защита при подаче ходатайства об истребовании доказательств должна указывать те обстоятельства, которые она хочет установить, при этом причинно-следственная связь между такими фактами и последствиями судебного разбирательства не всегда очевидна. Право же заявителя вызывать свидетелей в суде выражает его право представлять свое дело в суде.

Также Марко Бошняк подчеркнул, что право, установленное п. 3 ст. 6, является минимальной судебной гарантией прав заявителя, поэтому обоснование судом отклонения его ходатайства должно быть обоснованным. При этом судья отметил, что ЕСПЧ до сих пор не пришел к четкой позиции в своей практике – важна ли справедливость судебного разбирательства или справедливость судебного решения, возможно ли их сочетание. Судья поставил под сомнение обоснованность действий сотрудников полиции при задержании Зары Муртазалиевой из-за ее национальности, обратил внимание на то, что фольга, в которую было запечатано взрывчатое вещество, никогда не проверялась на отпечатки пальцев кого бы то ни было. Он также раскритиковал позицию ВС РФ о моменте предполагаемого подбрасывания взрывчатки заявительницы, подчеркнув, что такое могло произойти не до момента прибытия понятых, а до производства досмотра заявительницы.

Судья Пауло Пинто де Альбукерке в своем особом мнении с сожалением констатировал, что данное дело могло быть эталонным случаем для непосредственного судебного рассмотрения и восстановления нарушенного права заявительницы, чего, однако, не произошло. Он, в частности, отметил, что суд узнал о нахождении А. в командировке из неустановленного источника, и особо выделил аргумент ее защитника в ходе судебных прений о том, уголовное преследование девушки было «сфабриковано» правоохранительными органами. В этой связи судья подчеркнул, что суд обязан был допросить А. Также он отметил многочисленные двойные стандарты по допросу свидетелей обвинения и защиты. Так, к примеру, А. был в списке свидетелей обвинения, однако прокуратура не вызвала его в суд, заявительница и ее адвокаты не присутствовали при его допросе на стадии предварительного следствия. Кроме того, судья отметил необходимость допроса понятых.

Пауло Пинто де Альбукерке полагает, что данное дело является тревожным сигналом для юридической общественности, так как ЕСПЧ пытается идти в разных направлениях: ограничивая право на защиту и предоставляя свои надзорные полномочия национальным судам. «Молчаливое попрание права на защиту в уголовном процессе уже настолько стремительно шагнуло вперед, что остается гадать, когда же оно закончится», – заключил он.

Комментарии экспертов

Редакция «АГ» обратилась за комментариями к юристу Кириллу Коротееву, который представлял интересы заявительницы в ЕСПЧ, однако тот отказался давать их.

Эксперт по работе с ЕСПЧ Антон Рыжов считает, что в целом анализ Большой Палаты касался двух ключевых аспектов права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в ст. 6 Конвенции: права допрашивать свидетелей обвинения и права вызова свидетелей защиты. «Не вдаваясь в подробности аргументации Суда, стоит отметить, что европейские судьи несколько скорректировали и в некотором роде разъяснили свой подход к стандартам, относящимся к вопросу о допросе свидетелей в уголовном процессе, – отметил он. – Общая позиция ЕСПЧ осталось прежней: прежде всего, самому обвиняемому (подсудимому) необходимо надлежащим образом обосновывать в национальных судах то, почему нужно вызвать и допросить того или иного свидетеля защиты».

По мнению Антона Рыжова, в этом ключе повышенный интерес представляет особое мнение судьи Пауло Пинто де Альбукерке, которое само по себе занимает более трети всего текста постановления: «Судья в принципе раскритиковал имеющийся подход ЕСПЧ к различным стандартам, относящимся к вызову и допросу свидетелей стороны защиты, с одной стороны, и свидетелей стороны обвинения, с другой. Он подчеркнул, что во многих случаях крайне сложно четко разграничить роль человека, располагающего какими-то сведениями и дающего об этом показания, а также напомнил, что собственно понятие «свидетеля” по Конвенции должно рассматриваться автономно от национальных правил».

По мнению Антона Рыжова, Пауло Пинто де Альбукерке подверг последовательной критике как старый, так и обновленный тест ЕСПЧ в ситуации с оценкой вопроса о том, нарушил ли отказ в допросе национальными судами свидетеля стороны защиты право на справедливый суд или нет. «В связи с указанным особым мнением следует отметить, что оно равноценным образом имеет прецедентную важность и на него можно ориентироваться, в том числе адвокатам при ведении дел в российских судах. Сформулированные в постановлении принципы и подходы должны стать определяющими в вопросах, связанных с вызовом и допросом свидетелей, если адвокат нацелен на последующую передачу дела в Страсбург», – заключил эксперт.

Партнер АБ «Мусаев и партнеры» Надежда Ермолаева считает, что постановление Большой Палаты Суда является шагом назад. «Вся соль спора заключалась в применении или пересмотре теста, выработанного в деле «Перна против Италии” еще в 2003 г., – пояснила она. – Этот подход применяется для оценки с одной стороны целесообразности и необходимости допроса свидетеля, вызываемого защитой, а с другой стороны – правомерности отказа суда обеспечить допрос такого свидетеля».

По словам адвоката, сторона заявителя настаивала на том, что этот тест является устаревшим, а национальные и международные суды многих европейских и мировых правопорядков уже давно расширили рамки применения критериев в сторону более благоприятную для обвиняемого. «Однако ЕСПЧ усилил эти критерии, отметив, что потенциальный заявитель на уровне национального производства должен быть достаточно настойчивым и убедительным в заявлении ходатайства по допросу нужного ему свидетеля, а решение национального суда по отказу допроса свидетеля – достаточно аргументированным. При этом отказ допросить свидетеля не должен подрывать основу справедливости процессах целом», – отметила она.

Надежда Ермолаева считает, что ужесточением вышеназванных критериев ЕСПЧ не изобрел ничего нового и применил подход, традиционно применяемый в делах по ст. 6 Конвенции, где важным аспектом, который может склонить чаши весов в одну или другую сторону, является соблюдение «общей справедливости процесса». «Однако, когда речь идет о гарантиях ч. 3(d) ст. 6 Конвенции в части минимального и неотъемлемого права обвиняемого, едва ли допустим вопрос об «общей справедливости процесса”, если допущено попрание таких гарантий», – пояснила адвокат.

Также она отметила, что в деле «Перна против Италии» речь шла о допросе свидетелей в деле о защите чести и достоинства, а данный спор касался уголовного дела о подготовке террористического акта. «Тяжесть предъявленного обвинения, сам риск быть приговоренным к длительному сроку лишения свободы, окончательно погубив свою репутацию, должны способствовать тому, чтобы судебные инстанции любых уровней строже отслеживали соблюдение гарантий ст. 6 Конвенции, а не увеличивали бы число критериев, по которым Суд мог признать нарушение такой статьи», – считает Надежда Ермолаева.

Адвокат поддержала особые мнения судей, отметив, что применение правовых подходов ЕСПЧ по этому делу может привести к негативным последствиям на практике. «Защиту нельзя лишить права добиваться вызова свидетелей, которые не были допрошены на стадии предварительного следствия, нельзя исключить и то, что ранее допрошенные свидетели могут изменить свои показания или дополнить их деталями, не выгодными стороне гособвинения, в том числе и следствию», – заключила Надежда Ермолаева.

Текст статьи 177 ГПК РФ в новой редакции.

1. Каждый свидетель допрашивается отдельно. Свидетель может быть допрошен путем использования систем видеоконференц-связи. Допрос свидетеля путем использования систем видеоконференц-связи проводится судом, рассматривающим гражданское дело по существу, по общим правилам, установленным настоящим Кодексом, с учетом особенностей, предусмотренных статьей 155.1 настоящего Кодекса.

2. Председательствующий выясняет отношение свидетеля к лицам, участвующим в деле, и предлагает свидетелю сообщить суду все, что ему лично известно об обстоятельствах дела.

3. После этого свидетелю могут быть заданы вопросы. Первым задает вопросы лицо, по заявлению которого вызван свидетель, представитель этого лица, а затем другие лица, участвующие в деле, их представители. Судьи вправе задавать вопросы свидетелю в любой момент его допроса.

4. В случае необходимости суд повторно может допросить свидетеля в том же или в следующем судебном заседании, а также повторно допросить свидетелей для выяснения противоречий в их показаниях.

5. Допрошенный свидетель остается в зале судебного заседания до окончания разбирательства дела, если суд не разрешит ему удалиться раньше.

N 138-ФЗ, ГПК РФ действующая редакция.

Комментарий к ст. 177 Гражданского Процессуального Кодекса РФ

Комментарии к статьям ГПК помогут разобраться в нюансах гражданского процессуального права.

1. Допрос свидетелей порознь и в отсутствие еще не допрошенных свидетелей обусловлен необходимостью исключения влияния на показания допрашиваемого свидетеля объяснений и показаний иных участников процесса. Несоблюдение данного требования закона относительно лиц, не вызванных в суд в качестве свидетеля и присутствовавших в зале судебного заседания до их первоначального допроса, не является препятствием для их допроса, вместе с тем это обстоятельство должно быть учтено судом при оценке показаний данного свидетеля.

2. Выясняя отношение свидетеля к лицам, участвующим в деле, суд обязан установить характер отношений между ними (степень знакомства, родства, служебной подчиненности и т.п.) с целью исключения неприязненности либо иных обстоятельств, которые могут повлиять на объективность данных свидетелем показаний.

3. После выяснения отношений между свидетелем и лицами, участвующими в деле, председательствующий предлагает свидетелю в свободной форме рассказать известные ему обстоятельства дела. В случаях, когда свидетель излагает обстоятельства, не относящиеся к делу, либо затрудняется рассказать об известных ему обстоятельствах дела, ему могут быть поставлены конкретные вопросы. Наводящие вопросы при допросе свидетеля не допускаются.

С целью уточнения и конкретизации обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, со стороны суда, лиц, участвующих в деле, и их представителей свидетелю в определенной законом последовательности могут быть заданы вопросы. Судьи вправе задавать вопросы свидетелю в любой момент его допроса, в том числе в ходе допроса свидетеля участниками судебного разбирательства.

4. В случае необходимости, в том числе с целью выявления и устранения противоречий в показаниях свидетеля и иных доказательствах, пробелов и сомнений в достоверности показаний, суд по собственной инициативе или по ходатайству участников процесса вправе провести повторный допрос свидетеля либо повторный допрос свидетелей, о чем выносится соответствующее определение суда. При этом свидетелям допускается возможность задать друг другу вопросы.

5. Закон в императивной форме решает вопрос о нахождении свидетеля в зале судебного заседания после дачи показаний. При обращении свидетеля к суду с просьбой разрешить ему покинуть зал судебного заседания председательствующий предоставляет возможность участвующим в деле лицам задать вопросы свидетелю, а затем с учетом их мнения решает просьбу свидетеля по существу.

1. Каждый свидетель допрашивается отдельно.

2. Председательствующий выясняет отношение свидетеля к лицам, участвующим в деле, и предлагает свидетелю сообщить суду все, что ему лично известно об обстоятельствах дела.

3. После этого свидетелю могут быть заданы вопросы. Первым задает вопросы лицо, по заявлению которого вызван свидетель, представитель этого лица, а затем другие лица, участвующие в деле, их представители. Судьи вправе задавать вопросы свидетелю в любой момент его допроса.

4. В случае необходимости суд повторно может допросить свидетеля в том же или в следующем судебном заседании, а также повторно допросить свидетелей для выяснения противоречий в их показаниях.

5. Допрошенный свидетель остается в зале судебного заседания до окончания разбирательства дела, если суд не разрешит ему удалиться раньше.

Комментарий к статье 177

ГПК РФ предусматривает обязанность допроса каждого из свидетелей отдельно. В гражданском процессе отсутствует понятие «очная ставка». Однако для выяснения противоречий в показаниях свидетелей их можно допросить повторно и при этом каждый из них может присутствовать при допросе других свидетелей.

При выяснении отношения свидетеля к лицам, участвующим в деле, председательствующий может задать вопросы относительно степени родства, характера личных отношений, служебных отношений и т.д.

В случае если свидетель не в состоянии самостоятельно сообщить суду то, что ему известно об обстоятельствах рассматриваемого дела, ему задают вопросы в порядке, предусмотренном ч. 3 комментируемой статьи. Любой из судей, рассматривающих дело, может в любое время задавать вопросы, независимо от того, кто из них является председательствующим по делу. Суд не должен ограничивать право сторон и других лиц, участвующих в деле, задавать вопросы свидетелям, в то же время должен призывать их избегать вопросов, не относящихся к делу. ГПК РФ не предусматривает возможности для свидетелей задавать вопросы друг другу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *