Преюдиция УПК

Преюдиция (или заранее предустановленная сила) – это юридический термин, означающий признание обстоятельств, установленных судебным актом, при рассмотрении последующих дел без дополнительной проверки.

Для начала приведем законодательное обоснование.

  1. Преюдиция в уголовном процессе.

Статья 90 УПК РФ: Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

2.Преюдиция в арбитражном процессе

Статья 69 АПК. Основания освобождения от доказывания 2. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. 3. Вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле. 4. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

3.Преюдиция в гражданском процессе

Статья 61 АПК. Основания для освобождения от доказывания 2. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. 3. При рассмотрении гражданского дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не должны доказываться и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом. 4. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Приведем примеры преюдиции в рамках гражданского процесса:

1) Первый процесс – определение порядка пользования жилым помещением. Второй процесс – разделение коммунальных платежей пропорционально выделенной по первому решению суда жилплощади.

2) Первый процесс – определение места жительства ребенка с отцом. Второй процесс – взыскание алиментов с матери.

Примеры преюдиции в рамках арбитражного процесса (этот вид преюдиции очень похож на преюдицию в гражданском процессе):

1) Первый процесс – взыскан долг. Второй процесс – взыскана неустойка за просрочку выплаты долга.

2) Первый процесс – установлено право собственности на недвижимость. Второй процесс – выселение арендаторов, незаконно занимающих эту недвижимость.

Примеры преюдиции в рамках уголовного процесса:

1) Первый процесс – хищение имущества. Второй процесс – легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления

2) Первый процесс – растрата денег организации. Второй процесс – неправомерные действия при банкротстве.

Преюдиция может фигурировать в разных процессах.

1) Первый процесс уголовный, приговор по факту злостного уклонения от уплаты алиментов. Второй процесс – гражданский, по лишению родительских прав.

2) Первый процесс – уголовный (мошенничество), второй процесс – арбитражный (признание сделки недействительной),

и так далее.

В настоящее время все три закона (ГПК, АПК и УПК) синхронизированы и приведены в соответствие друг с другом, то есть судебные акты этих трех ветвей судебной системы имеют равное значение и преюдицию друг для друга. Но еще пару лет назад ситуация была иной: приговор по уголовному делу имел предопределяющее значение и был важнее, чем решения судов по арбитражным и гражданским делам. То есть приговор имел преюдициальное значение для решений гражданских судов; а решения гражданских судов преюдицией для уголовного суда не являлись.

Стало ли сейчас лучше?

В основной своей массе, уголовные дела не нуждаются в гражданской преюдиции. Это кражи, грабежи, разбои, наркотики, причинение телесных повреждений. Перечисленные категории дел представляют большинство, основной удельный вес среди общего числа уголовных преступлений. Но есть и преступления экономические, преступления интеллектуальные, или «беловоротничковые», как их иногда называют. И тут мы имеем иную картину.

Так, например, налоговые преступления (статьи 198 – 199.2 УК РФ) весьма сложны в доказывании. Сейчас доказывание вины в уклонении от уплаты налогов производится на основании документов, актов проверок налоговой службы, решений арбитражных судов. Вот что по этому поводу говорит Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря 2006 г. N 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления»:

23. Судам надлежит иметь в виду, что доказательствами, подтверждающими наличие или отсутствие в содеянном признаков составов преступлений, предусмотренных статьями 198, 199, 199.1 и 199.2 УК РФ, могут быть налоговые декларации, другие необходимые для исчисления и уплаты налогов и (или) сборов документы, акты проверок исполнения законодательства о налогах и сборах, иные формы проведения налогового контроля органами, уполномоченными на это законодательством, а также заключение эксперта, материалы проверок исполнения законодательства о налогах и сборах иных органов.

При рассмотрении уголовных дел о налоговых преступлениях судам необходимо учитывать вступившие в законную силу решения арбитражных судов, судов общей юрисдикции, а также другие решения, постановленные в порядке гражданского судопроизводства, имеющие значение по делу. Такие решения подлежат оценке в совокупности с иными собранными доказательствами по правилам статьи 88 УПК РФ.

Но если рассмотреть арбитражный процесс и процесс по проведению налоговых проверок, то получаем следующую картину: решение выносится только на основании документов, предоставленных налогоплательщиком. Налоговая служба направляет на предприятие уведомление о том, что начинается налоговая проверка, требуется представить все документы к определенному сроку. Соответственно, получив это уведомление, директор предприятия в связке с главных бухгалтером имеют предостаточно времени, чтобы сделать все документы (читай: подделать), свидетельствующие о доходах/расходах предприятия. Далее: арбитражный суд тоже выносит решение только по представленным документам. При этом ни налоговая служба, ни арбитражный суд не имеют полномочий по оперативно-розыскной деятельности, то есть процесс доказывания весьма ущемлен – я бы даже сказал, ущемлен до степени невозможности доказывания в некоторых случаях.

Теперь смотрим, как было ранее: при существовании налоговой полиции, в штате состоял оперативно-розыскной отдел, которым на законодательном уровне принадлежали полномочия при осуществлении оперативной деятельности. Соответственно, налоговые опера вправе были осуществлять различные мероприятия: прослушку телефонных переговоров (в которых директор и бухгалтер обсуждают завышение расходов), обследование помещения бухгалтерии и кабинета директора (в столе и в сейфе которых зачастую изымались поддельные печати предприятий-однодневок), изъятия документов (на которых липовые подписи и печати) и т.д. Эффективность такого подхода была значительно выше.

В настоящее же время смысла во всем этом немного, т.к. налоговая служба и арбитражный суд уже вынесли решение, зафиксировали отсутствие недоимки, и все – наступила преюдиция, обязательность арбитражного решения для уголовного суда. И даже если оперативники целый год собирали информацию и в итоге собрали ее, нашли неопровержимый компромат на директора и бухгалтера – уголовный суд не будет рассматривать эту информацию в силу той же преюдиции.

Так было после принятия федерального закона от 29 декабря 2009 года N 383-ФЗ, который внес изменения в статью 90 УПК «Преюдиция» и уравнял значение решений арбитражного, гражданского и уголовного судов.

Но, как это часто бывает у нас, ошибки законодательной власти исправляет судебная власть. И этот раз не был исключением.

21 декабря 2011 г. Конституционный Суд вынес Постановление РФ от N 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко» и постановил:

Таким образом, хоть в тексте закона решения трех разных судов (уголовный, арбитражный и гражданский) и имеют равное и преюдициальное друг для друга значение, но толковать это надо именно так, как толкует Конституционный суд. Приговор уголовного суда все равно стоит особняком, и это правильно.

Брусков Павел

Преюдиция — обязательность вступившего в законную силу при­говора при определенных обстоятельствах для государственных ор­ганов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроиз­водство по другому уголовному делу.

Согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Возникающие на практике возможные противоречия между преюдици­альным значением установленных обстоятельств по одному делу и внут­ренним убеждением прокуроров, следователей, дознавателей относительно этих же обстоятельств при производстве по другим уголовным делам должны решаться в пользу преюдиции, если они не касаются виновности лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Если обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда, вызывают сомнения у суда, в производстве которого находится уголовное дело, он вправе сделать по ним иные выводы, полу­ченные в результате оценки совокупности собранных и проверенных им доказательств.

Преюдициальное значение предыдущего приговора суда может утратить силу и при пересмотре вступившего в законную силу при­говора суда по вновь открывшимся обстоятельствам.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 N 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко» указано, что пределы действия преюдициальности судебного решения объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу, поскольку

    1. предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а
    2. суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Поэтому в уголовном судопроизводстве результатом межотраслевой преюдиции может быть принятие судом данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства, но не его квалификация как противоправного, которая с точки зрения уголовного закона имеет место только в судопроизводстве по уголовному делу.

Так, решение по гражданскому делу, возлагающее гражданско-правовую ответственность на определенное лицо, не может приниматься другим судом по уголовному делу как устанавливающее виновность этого лица в совершении уголовно наказуемого деяния и в этом смысле не имеет для уголовного дела преюдициального значения. Иное являлось бы нарушением конституционных прав гражданина на признание его виновным только по обвинительному приговору суда, а также на рассмотрение его дела тем судом, к компетенции которого оно отнесено законом.

Соответственно, по смыслу статьи 90 УПК Российской Федерации в системе норм процессуального законодательства, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением, которым завершено рассмотрение дела по существу в рамках любого вида судопроизводства, имеют преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя или дознавателя по уголовному делу в отношении лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом по другому делу. В силу объективных и субъективных пределов действия законной силы судебного решения для органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, не могут являться обязательными обстоятельства, установленные судебными актами других судов, если этими актами дело по существу не было разрешено или если они касались таких фактов, фигурировавших в гражданском судопроизводстве, которые не являлись предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом.

Положения ст.90 УПК Российской Федерации означают, что:

    1. имеющими преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя, дознавателя по уголовному делу являются фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, т.е. когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом;
    2. фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности обвиняемого по уголовному делу, которая устанавливается на основе всей совокупности доказательств, включая не исследованные при разбирательстве гражданского дела доказательства, подлежащие рассмотрению в установленных уголовно-процессуальным законом процедурах, что в дальнейшем может повлечь пересмотр гражданского дела по вновь открывшимся обстоятельствам;
    3. признание преюдициального значения фактических обстоятельств не может препятствовать рассмотрению уголовного дела на основе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства;
    4. фактические обстоятельства, не являвшиеся основанием для разрешения дела по существу в порядке гражданского судопроизводства, при наличии в них признаков состава преступления против правосудия подлежат проверке на всех стадиях уголовного судопроизводства, включая возбуждение и расследование уголовного дела, в том числе на основе доказательств, не исследованных ранее судом в гражданском или арбитражном процессе.

В последнее время усиливается общественная риторика по необоснованным возбуждениям уголовных дел, вытекающих из гражданских споров особенно в сфере бизнеса. В ежегодном послании 01.03.2018 Федеральному собранию президент Российской Федерации Владимир Путин в очередной раз заявил о намерении устранить использование Уголовного кодекса как инструмента в разрешении хозяйственных споров.

Проблема «заказных» уголовных дел активно обсуждается на разных площадках представителями предпринимательского сообщества и государственной власти с привлечением профессиональных юристов.

Часто споры из гражданско-правовой плоскости переходят в уголовную по причине того, что одна сторона, проиграв гражданский спор в суде, не приняв поражения, используя «административный ресурс», «продавливает» возбуждение уголовного дела в отношении своего оппонента. Подобная ситуация в большей степени касается бизнес-среды с участием юридических лиц и предпринимателей.

В большинстве случаев дела, вытекающие из имущественных конфликтов, возбуждаются по так называемой «резиновой» статье 159 УК РФ, поскольку обман или введение в заблуждение легко обосновать формально в цепочке сделок или действий субъектов гражданского оборота. Даже при незначительной ошибке или неверном представлении участника правоотношения о том или ином событии, для правоохранителей найдутся формальный повод и основания для возбуждения уголовного дела.

В нашем представлении в той или иной степени хорошим фильтром на необоснованное использование уголовного кодекса в имущественных (хозяйственных) спорах является институт преюдиции, закрепленный в ст. 90 УПК РФ, когда обстоятельства установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки.

По сути преюдиция (от латинского praejudicio — предрешение вопроса) – это доверие к состоявшемуся предикатному решению.

Обязанность признавать без проверки установленные ранее факты имеет вполне рациональную основу, неся в себе функцию процессуальной экономии, сохраняя средства и время, а самое главное поддерживая принцип правовой определенности, стабильности гражданского оборота, в том числе препятствуя принятию противоречивых судебных решений, что является базисным общеправовым принципом, повлиявшим на политическое решение об объединении в Российской Федерации Высшего арбитражного суда с Верховным судом.

«Приоритетности» института Преюдиции

Преюдиция является межотраслевым институтом, закрепленным в том или ином виде во всех процессуальных кодексах (ст. 90 УПК РФ, ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ, ст. 64 КАС РФ).

Часто среди юристов звучат мнения о приоритете одного вида судопроизводства над другим, выделяя в частности уголовное судопроизводство (Азаренок Н.В. Обусловленность преюдиции в российском уголовном процессе // Журнал российского права. 2013. N 8. С. 109 — 113; Куприянов Ф.А. Преюдиция как инструмент манипулирования в уголовном процессе // Уголовный процесс. 2011. N 8; Семенов В.Г. Пути решения проблемы неопровержимой преюдиции в уголовном процессе // Уголовный процесс. 2011. N 8).

Председатель Совета судей Российской Федерации, судья Верховного суда РФ Виктор Момотов 20.03.2018 на встрече в Клубе им. Замятина по теме «Справедливость как правовая категория» заявил, что судебная система России серьезно изменилась, но она все равно «одной ногой в советской системе».

По нашему мнению, рассуждения о приоритете одного судопроизводства над другим как обоснования преодоления преюдиции, являются пережитком прошлого и необходимо исходить не из приоритета вида судопроизводства, а от предмета рассмотрения того или иного дела, в котором устанавливаются необходимые для этого факты.

Авторы исследований на тему преюдиции имеют аргументы для критики предложенного в 2011 году Конституционным судом РФ в постановлении № 30-П механизма преодоления обязательной силы судебного решения через его отмену по вновь открывшимся обстоятельствам на основе приговора, в котором установлен факт фальсификации доказательств или иного преступления против правосудия.

Однако мы считаем, что такие рассуждения ведут к утрате доверия к институтам государственной власти и, в частности, к судебной ветви, подрыву базисных основ правосознания.

Конституционный суд Российской Федерации в постановлении от 21.12.2011 года № 30-П дал более чем детальное толкование ст. 90 УПК РФ, выявив принцип равнозначности судопроизводств с точки зрения признания преюдициального значения судебного решения, направленным на обеспечение его стабильности и общеобязательности, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагающего, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Практика применения института Преюдиции

Как показывает практика, выявленный конституционный смысл ст. 90 УПК РФ не препятствует правоприменителям преодолевать преюдицию в уголовном судопроизводстве, устанавливая факты диаметрально противоположенные уже установленным в ином виде судопроизводства.

В качестве характерного примера можно привести дело индивидуального предпринимателя Сергея Филиппова, который уже седьмой год уголовно преследуется за мошенничество вместе с адвокатом Андреем Кругловым, дело которых освещала газета «Коммерсант» в 2016 году и другие средства массовой информации.

По мнению стороны обвинения, оба похитили право на земельный участок у компании «Продукты от Палыча» путем обращения в суд с иском о признании сделки купли-продажи земли недействительной.

Суд дважды признал недействительной сделку 2010 года. Договор купли-продажи земли был признан недействительным, так как по первому иску, применив ст. 177 ГК РФ, суд установил порок воли продавца Филиппова – «он не в полной мере понимал значение действий при выдаче доверенности на продажу». По второму иску суд признал недействительность той же сделки купли-продажи по ст. 179 ГК РФ, установив обман Филиппова в результате злонамеренных действий директора компании «Продукты от Палыча» Вячеслава Клюкина, купившего землю по мизерной цене – в 6 раз меньше рыночной стоимости и передавшего за это риэлтору Вадиму Беспалову «компенсацию» наличными вне каких-либо письменных соглашений (осужденному впоследствии по ст. 160 УК РФ за хищение денежных средств).

Суд, разрешив гражданский спор, применил реституцию, вернув право на землю Филиппову, а за компанией «Продукты от Палыча» оставил право требования денег с риелтора Беспалова. «Продукты от Палыча», так и не заявившие требований о возврате переданных риелтору Беспалову денег, решили использовать в конфликте Уголовный кодекс, результатом которого стало уголовное преследование предпринимателя Сергея Филиппова, а позднее представлявшего его интересы адвоката Андрея Круглова по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В данном деле для следователя и прокурора, рассматривающего имущественный спор через призму мошенничества, квалификация действий очевидна:

  • обращение в суд – противоправное деяние; признание судом сделки недействительной и реституция (возврат судом сторон в исходное положение) – безвозмездное изъятие чужого имущества (Филипповым у «Продукты от Палыча»);
  • получение судебного решения – окончание хищения.
  • Нестыковки с законом во внимание не принимаются, например,
  • признать (не признать) недействительность сделки – исключительная компетенции суда по ст. 166 ГК РФ;
  • обращение в суд с иском об оспаривании сделки (описываемый в обвинительном заключении как преступный способ хищения) – является конституционным правом каждого на судебную защиту, способом защиты нарушенного права, прямо предусмотренным ст. 12 ГК РФ.

Обвинение «в мошенническом хищении права на землю, совершенным путем обращения в суд с иском и получения судебного решения о признании договора купли-продажи недействительным», безусловно, преодолевает преюдициальность двух вступивших в силу судебных решений о признании сделки недействительной – то есть ставит под сомнение установленный судом факт законности перехода права собственности Филиппову по реституции в силу ст. 167 ГК РФ при признании судом сделки купли-продажи земли недействительной.

Очевидно, что проблема здесь кроется в отсутствии должного правосознания, понимания правоприменителем сути и свойств преюдициальности судебных решений, хотя, на наш взгляд, Конституционный суд РФ, видимо, предвидя уровень нашего восприятия с учетом «советского прошлого» и обвинительного уклона, более чем подробно изложил мотивировочную часть своего постановления № 30-П.

Нужно отметить, что Конституционный суд РФ неоднократно высказывался о том, что обязательному учету правоприменительными органами подлежат не только его итоговый вывод, сделанный в резолютивной части применительно к конкретной правовой норме, но и правовые позиции, изложенные в его мотивировочной части решения (определения от 7 октября 1997 года N 88-О и от 9 июня 2015 года N 1294-О).

Преюдиция с позиции Конституционного суда РФ

Конституционный суд РФ в п. 4.2 Постановления от 21.12.2011 года N 30-П указал, что факт законности перехода имущества, установленный судебным решением, является преюдициально установленным для следователя и суда вплоть до отмены решения по вновь открывшимся обстоятельствам на основании приговора, вынесенного по факту фальсификации доказательств (иного преступления против правосудия) и ст. 90 УПК РФ, не препятствует расследованию по фактам преступления против правосудия участниками процесса (подлог, фальсификация и т.д.), не являющихся предметом доказывания по гражданскому делу, но следователь НЕ МОЖЕТ И НЕ ДОЛЖЕН обращаться к вопросу составлявшему предмет доказывания по гражданскому делу – законности перехода права собственности, он оценивает лишь наличие признаков фальсификации в связи с возбуждением уголовного дела по данному факту.

В уголовном судопроизводстве должен исследоваться лишь вопрос, не входивший в предмет доказывания по гражданскому делу, – фальсификация доказательств, либо признаки иного преступления против правосудия. В случае постановления приговора, решение по гражданскому делу может быть пересмотрено по вновь открывшимся обстоятельствам. До тех пор, пока в ходе уголовного процесса факты фальсификации доказательств и виновности лица в этом преступлении не будут установлены на основе не вызывающих сомнения обстоятельств, решение по гражданскому делу должно толковаться в пользу лица и вменение этому лицу хищения путем получения судебного решения невозможно.

Конституционный Суд Российской Федерации четко определил установленные процессуальным законом пределы признания или отрицания преюдициального значения судебных решений, указав в постановлении, что в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, к числу оснований которого относится установление приговором суда, совершённых при рассмотрении ранее оконченного дела, преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств.

Таким образом, Конституционный суд буквально и детально истолковал понятие института преюдиции и прямо запретил следователю обращаться к вопросу законности перехода права собственности на имущество, если это было предметом доказывания по разрешенному судом по существу спору.

В другом характерном примере, бизнесмен Александр Руденко, продав все свое имущество в другом регионе России, переехал с семьей в Москву, где по просьбе своего зятя, по совместительству сотрудника полиции, передал ему крупную денежную сумму в долг по договору займа. Спустя время зять заявил, что ничего не должен, а подпись в договоре займа не его. Суд встал на сторону Руденко и взыскал с уже бывшего зятя деньги. По гражданскому делу была проведена почерковедческая экспертиза и судебный эксперт категорично высказался о принадлежности подписи и ее расшифровки зятю, апелляция засилила решение суда первой инстанции. Не желая возвращать деньги, бывший зять Руденко каким-то образом «продавил» возбуждение уголовного дела по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст.159 УК РФ в отношении неустановленного лица, которое якобы совершило покушение на хищение чужого имущества путем подделки подписи должника в долговой расписке и обращением в суд о взыскании долга. При этом из постановления о возбуждении уголовного дела следует: «в неустановленное время, в неустановленном месте, неустановленные лица…». На все жалобы о преодолении преюдиции следовал одинаковый ответ: следователь самостоятельное процессуальное лицо, при этом тяжба продолжается уже более 5 лет.

В данном случае также очевидно, что следователь, с которым согласен прокурор, преодолели преюдицию вступившего в силу судебного решения, обратившись к вопросу, составлявшему предмет гражданского спора о законности перехода права на имущество, присуждения денежных средств.

Обоснования преодоления Преюдиции

Некоторые авторы в своих публикациях находят рациональным такой подход правоохранителей, преодолевающих преюдицию вопреки толкованию, данному Конституционным судом РФ (К вопросу о межотраслевой преюдиции как способе обеспечения непротиворечивости судебных актов. Казаков А.А. «Уголовное право», 2015, N 6).

В качестве обоснования автор указывает, что реализация предложенного Конституционным судом РФ способа преодоления преюдиции проблематично в практической действительности, поэтому правоприменитель выбирает более эффективный и быстрый путь. Автор приводит в пример дело страхового мошенничества (решение Люберецкого городского суда Московской области от 9 декабря 2014 г. по делу N 2-12635/14), когда договор страхования был заключен «задним числом», при этом сначала вступило в силу решение суда о взыскании денежных средств со страховой, после этого состоялся приговор по ст. 159 УК РФ и решение по гражданскому делу было отменено по вновь открывшимся обстоятельствам.

Действительно, в данном случае преюдиция законности перехода права на имущество (денежные средства) страховой компании была преодолена, и автор соглашается с тем, что в основе такого подхода лежало ошибочное толкование правовой позиции Конституционного Суда РФ, на которые ссылался суд как в решении и так в приговоре, выдергивая из постановления подходящий контекст, но искажая при этом общий смысл института преюдиции.

При этом автор выражает уверенность, что применение правил о межотраслевой преюдиции фактически бы означало отказ в правосудии в виде прекращения уголовного дела в отношении страхового мошенника в силу лишь формальных положений о доказывании.

С данным выводом Казакова А.А. мы не можем согласиться, поскольку при рассмотрении гражданского дела был представлен сфальсифицированный договор страхования, составленный «задним числом», повлекший вынесение неправосудного решения, поэтому квалификация данного деяния как преступления против правосудия возможна по ст. 303 УК РФ, после постановления приговора возможен пересмотр решения суда по гражданскому спору, а потом в зависимости от конкретных обстоятельств, может быть возбуждено уголовное дело по ст. 159 УК РФ в отношении страхового мошенника.

Кроме того, такой подход как возбуждение и расследование уголовного дела по факту преступления против правосудия, в том числе по факту фальсификации доказательств, без обращения следователя к вопросу, составлявшему предмет доказывания по гражданскому делу – законности перехода права собственности на имущество, согласуется с конституционно-правовым смыслом института преюдиции.

Полагаем, что мотив невосприимчивости или отторжения правоохранителями института преюдиции в выявленном конституционном смысле, кроется в разности санкций преступлений. Наказание за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст.159 УК РФ до 10 лет лишения свободы, а по ч.1 ст. 303 УК РФ наказание будет в виде штрафа от 100 000 до 300 000 рублей.

Конечно, санкция ч. 1 ст. 303 УК РФ может быть не соизмерима с огромными суммами, присужденными судом по сфальсифицированным доказательствам, но исправление такого дисбаланса — прерогатива законодателя.

Здесь правомерней ставить вопрос о повышении уровня ответственности по преступлениям против правосудия, возможно, введения дополнительных квалифицирующих признаков в ст. 303 УК РФ, усиливающих ответственность по гражданским делам с определенной ценой иска или повлекших существенное нарушение имущественных прав, введение института ответственности за дачу заведомо ложных показаний в суде не только свидетелей, но и при даче заведомо ложных пояснений истцов, ответчиков и их представителей.

Такой путь, на наш взгляд, является более правильным, действительно повышающим уровень доверия к судебным актам и правосудию в целом и будет соответствовать конституционно-правовому смыслу института преюдиции.

В противном случае устранить противоречивость судебных актов не получится и будут продолжаться попытки обосновать возможность преодоления преюдиции, в том числе теоретически.

Так, некоторые авторы приводят доводы о том, что преюдиция, закрепленная в ст. 90 УПК РФ, является оспоримой, о чем свидетельствует правоприменительная практика (Усмотрение судьи при принятии им решений, вытекающих из гражданских правоотношений в порядке ст. 90 УПК РФ. Абашева Ф.А. «Российский судья», 2017, N 6, ссылки на обзор судебной практики судов Удмуртской Республики).

Автор считает, что при наличии вступившего в силу решения суда о признании права собственности на имущество, возможно квалифицировать деяние по ст. 159 УК РФ, поскольку при фальсификации доказательств (иного преступления против правосудия) происходит обман суда. К сожалению, Абашева Ф.А. не проводит анализа явного расхождения с позицией Конституционного суда РФ, что следователь не должен входить в вопрос о законности перехода права собственности на имущество и не имеет права на квалификацию деяния как противоправного. Не учитывает автор и того, что и даже подтверждение факта фальсификации доказательств, может оказаться недостаточно для пересмотра решения по гражданскому делу, если другие установленные в гражданском процессе данные позволяют признать переход права собственности законным, несмотря на факт фальсификации (абз. 4 п. 4.2. постановления Конституционного суда РФ № 30-П).

Довод автора об обмане или введении в заблуждение суда, принявшего решение о признании права собственности, как обоснования возможности квалификации деяния по ст. 159 К РФ не учитывает природу судебной власти, вытекающей из конституционных принципов независимости и самостоятельности, с учетом принципа свободы оценки доказательств, осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, и невозможность по делу быть потерпевшей стороной.

Что делать с проблемой преодоления Преюдиции?

Мониторинг исполнимости решений Конституционного суда РФ удручающий, поскольку их игнорирование повсеместно и касается буквально всех ветвей власти, включая саму судебную.

Из опубликованной Ведомостями 18.04.2018 статьи «Конституционный суд жалуется на Госдуму» следует, что депутаты не исполнили две трети решений суда.

Верховный суд Российской Федерации с 2011 года, с момента принятия Конституционным судом РФ постановления № 30-П, ни разу не пересмотрел какое-либо из уголовных дел со ссылкой на выявленный конституционный смысл о невозможности вменения следователем хищения по ч. 4 ст. 159 УК РФ при наличии признаков фальсификации доказательств в гражданском деле по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Единственное дело, в котором Верховный суд Российской Федерации взыскался по вопросу преюдиции, изложено в определении от 23 июля 2013 г. N 50-Д 13-56. (обзор практики Президиума Верховного Суда РФ 5 марта 2014 года), процитировав позицию Конституционного суда РФ из постановления № 30-П.

Однако данное дело, рассмотренное Верховным судом РФ, не касалось вменения мошенничества и вопроса, непосредственно рассмотренного Конституционным судом РФ. Из этого напрашивается вывод о том, что Верховный суд РФ не поддерживает выявленный конституционный смысл института преюдиции, что приводит на практике к его преодолению без отмены вступивших в силу решений по вновь открывшимся обстоятельствам, по фактам преступлений против правосудия.

В научной литературе судьи ВС РФ высказывают мнение об ошибочности преодоления судами в уголовном судопроизводстве преюдициального значения вступивших в силу судебных решений (Давыдов В.А., Дорошков В.В., Колоколов Н.А., Степалин В.П., Червоткин А.С. «Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (под ред. д.ю.н., проф. В.М. Лебедева; 7-е изд., перераб. И доп.; в двух томах, том второй) — «Юрайт», 2016). Так в разделе «Какие ошибки допускают суды общей юрисдикции, преодолевая преюдициальное значение решений…» приводятся конкретные примеры преодоления самим ВС РФ преюдиции, например, постановление судьи ВС РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции от 10.06.2014 N 2-укс 14-138. Электронный архив ВС РФ, 2014.

Несмотря на научный подход судей ВС РФ к пониманию проблемы практического применения института преюдиции, сам ВС РФ не формирует практику применения запрета следователю на вхождение в вопрос о законности перехода права на имущество при неотмененном по вновь открывшимся обстоятельствам судебном решении на основании приговора в котором установлен факт преступления против правосудия.

Очевидно, что ВС РФ необходимо обобщить судебную практику, взяв за основу конституционно-правовой смысл ст. 90 УК РФ, что будет свидетельствовать об исполнении поручения Президента РФ о выработке механизмов запрета использования Уголовного кодекса в хозяйственных спорах, защите бизнеса и повышения доверия к судебной власти.

Левченко О.В.

Оренбургский государственный университет E-mail — Levchenko195@mail.ru

ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ

Автором исследованы вопросы сущности, пределов и соотношения преюдиции и внутреннего убеждения суда в современном уголовно-процессуальном праве.

Ключевые слова: преюдиция; объективная истина; установленные факты; внутренне убеждение; обстоятельства.

Под преюдицией в теории права понимается юридическое правило, согласно которому вступивший в законную силу приговор (решение) одного суда обязателен для другого, а потому исключается повторное рассмотрение одного и того же дела в целом или в части.

В уголовно-процессуальном праве считается, что «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле» (ст. 90 УПК РФ).

Уголовно-процессуальная деятельность как особый вид государственной деятельности не может осуществляться произвольно по собственному усмотрению и желанию ее субъектов. Для этого государство законодательно формулирует специальные правила, исходные положения, определяющие характер уголовнопроцессуальной деятельности, её содержание и направленность. Таким специальным правилом и является преюдиция.

По мнению Е.Б. Таргабаевой, назначение преюдиции заключается не в оказании помощи суду в установлении объективной истины по делу, а в обеспечении законной силы решения, вынесенного прежде, иными словами, не в области познания, а в области организации четкости и определенности решений, вступивших в законную силу, обеспечивает неопровержимость, исключительность и исполнительность решения во взаимодействии с другими решениями, которые могут быть вынесены по спорам между теми же лицами (или с участием тех же лиц) .

Действительно, преюдициальность является свойством законной силы судебного решения и характеризует его с внешней стороны во взаимодействии с другими решениями. При этом преследуются следующие цели: 1) соблюдение общеобязательности решений органов правосудия; 2) сохранение социальной ценности актов органов правосудия; 3) соблюдение авторитета органов правосудия; 4) соблюдение авторитета принимаемых органами правосудия решений; 5) соблюдение преемственности принимаемых органами правосудия решений; 6) ускорение процесса доказывания по уголовным делам.

Следует согласиться с Р. Искандеровым в том, что «преюдиция утверждает правовую и социальную ценность судебных решений, их непоколебимость и престиж».

В то же время это только одна сторона преюдиции. Второй ее стороной является содержание самого решения, в котором зафиксированы аргументированные доказательствами преюдициально установленные (преюдициальные) факты, используемые в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по другому делу.

Преюдициальные факты принимаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Это означает, что процесс доказывания таких фактов состоит только в их оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и, в совокупности с другими доказательствами, собранными по уголовному делу, достаточности для его разрешения. Относимость преюдициально установленных фактов означает наличие связи между ними и теми обстоятельствами, которые подлежат доказыванию по другому уголовному делу, где они используются. Для определения относимости доказательств необходимо подвергнуть анализу и нормы материального права, которые будут применяться при разрешении уго-

ловного дела. Преюдициально установленные факты могут доказывать обстоятельства, входящие в предмет доказывания. Одни из них относятся к объективной стороне преступления, другие — к субъективной, третьи — и к той и к другой. Они могут устанавливать все элементы события преступления, виновность обвиняемого, мотивы содеянного, характер и размер вреда, причинённого преступлением, и т. д.

Допустимость преюдициально установленных фактов — это признак, который указывает, что данный факт получен из надлежащего источника уполномоченным на то субъектом доказывания. Так приговор, не вступивший в законную силу, не является преюдициальным. Соответственно и факты, установленные таким решением, преюдициальными не считаются.

Если предыдущее решение достоверно, т. е. правильно отражает объективную действительность, то и установленные на его основе преюдициальные факты достоверны.

Достаточность преюдициально установленных фактов определяется субъектом доказывания с точки зрения возможности на их основе сделать вывод о том, что обстоятельства, входящие в предмет доказывания, в необходимых пределах установлены.

Преюдициально установленные факты являются обстоятельствами, которые были установлены на основе каких-либо доказательств по другому, прежде разрешенному делу. Например, событие совершенного преступления ранее было доказано осмотром места происшествия, показаниями свидетелей, потерпевших, заключениями экспертов. Все эти доказательства уже прошли процессуальный порядок доказывания: собирание (обнаружение и закрепление), проверку и оценку. Выводы, сделанные на их основе, вошли в содержание приговора (решения), вступившего в законную силу.

Акты преюдиции (приговор либо иное вступившее в законную силу решение суда, принятое в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства) собираются, проверяются и оцениваются наряду с другими доказательствами, поскольку по видам доказательств относятся к иным документам.

Во вступившем в законную силу приговоре (решении) содержатся не только юридические факты, но и юридические выводы, которыми устанавливаются правоотношения.

На это в своё время обратил внимание М.Г. Авдюков. «При преюдиции правоотношений, — писал М.Г. Авдюков, — вступившее в законную силу решение обязательно для суда, рассматривающего другое дело, не только в части установления юридических фактов, но и в части вывода суда на основе этих фактов о правах и обязанностях сторон».

Если правоотношение уже было предметом исследования в каком-либо ином деле и нашло закрепление в приговоре (решении), вступившем в законную силу, то оно обязательно для суда, рассматривающего другое дело, связанное с предыдущим.

Обвиняемый (подсудимый, осужденный), потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, обладая определенными правами и обязанностями по одному уголовному делу, имеют их без изменения по другому делу в качестве преюдициально установленных.

Преюдициально установленные правоотношения освобождают участников доказывания от повторного признания лица потерпевшим или гражданским истцом, привлечения лица в качестве гражданского ответчика. Представителям указанных участников уголовного процесса не разъясняются вновь их права и обязанности.

В связи с этим в теории уголовного процесса обсуждается вопрос о пределах преюдиции. По мнению В.К. Бабаева, пределы действия преюдиции определяются пределами действия законной силы приговора или решения. Он поддерживал мнение Я.Л. Штутина о том, что «объективные пределы законной силы судебного решения ограничивают его действие предметом судебного решения. Этим предметом является правоотношение, по поводу которого вынесено судебное решение, и положенные в основание судебного решения юридические факты, индивидуализирующие правоотношения» . Субъективными пределами законной силы судебного решения В.К. Бабаев называет определенный круг лиц.

Объективные и субъективные пределы преюдиции также различает Г.М. Резник. К ее объективным пределам он относит круг фактов, установленных соответствующим процессуальным актом и не подлежащих в связи с этим доказыванию. По мнению этого автора, объективные пределы преюдиции, вытекающей из при-

говора, шире объективных пределов соответствующих актов гражданского судопроизводства. Субъективными пределами преюдиции Г.М. Резник также называет определенный круг лиц, на которых они распространяются .

Нам представляется, что объективные пределы действия преюдиции ограничиваются кругом фактов, установленных соответствующими правоприменительными актами и не подлежащих в связи с этим доказыванию по уголовному делу, а также теми правоотношениями, по поводу которых вынесен данный правоприменительный акт.

Что касается понимания субъективных пределов действия преюдиции, то их нельзя ограничивать только кругом лиц, в отношении которых вынесены соответствующие акты. Действие преюдиции распространяется и на органы и должностных лиц, которые применяют данные акты на основе внутреннего убеждения, оценивают их значение для уголовного дела. Значит, пределы преюдиции также зависят от субъектов, использующих правоприменительные акты, имеющие преюдициальное значение. Последних можно подразделить на две группы: к первой из них будет относиться суд (судья); ко второй — прокурор, следователь, дознаватель.

Наиболее важным проблемным вопросом теории и практики использования преюдиции был и остается вопрос о соотношении преюдиции и внутреннего убеждения суда, прокурора, следователя, дознавателя, несмотря на последние изменения уголовно-процессуального закона, когда законодатель посчитал нужным разрешить спор в пользу правила преюдиции.

Внутреннее убеждение субъектов доказывания основано на принципе свободной оценки доказательств, закрепленном в ч. 2 ст. 17 УПК, -никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы. Никаких противоречий между преюдицией и презумпцией истинности приговора (решения) не возникало бы, если бы на практике не допускались следственные и судебные ошибки, которые необходимо устранять в целях установления объективной истины по делу.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

По поводу разрешения таких противоречий в литературе всегда защищались в основном два подхода. Одни процессуалисты решали этот вопрос в пользу внутреннего убежде-

ния, другие — в пользу преюдициальной силы приговора.

Так Я.О. Мотовиловкер считал, что рассматриваемое противоречие не может быть решено в пользу преюдиции . По мнению, высказанному М.С. Строговичем, приговор первого суда является для второго не актом, имеющим силу закона, а официальным документом, удостоверяющим определенные факты, принимаемые судом как истинные без дальнейших доказательств только в том случае, когда они представляются бесспорными и не вызывающими сомнений в своей истинности. При сомнении в том или ином факте, установленном вступившим в законную силу приговором, при возражении против этого факта обвиняемого или иного участника процесса суд обязан данный факт исследовать по существу .

На такой же научной позиции находится Р. Искандеров, по мнению которого, при появлении доказательств, опровергающих установленные ранее факты и выводы, суд вправе дать им новую оценку в соответствии с той совокупностью доказательств, которая имеется в его распоряжении, и вынести приговор по своему внутреннему убеждению.

Другие авторы считают, что в необходимых случаях судьи не только вправе, но и обязаны исследовать сведения, однажды отраженные в приговоре по другому делу, оценить их и привести в подтверждение обстоятельств, установленных преюдициально, дополнительные аргументы, вытекающие из всей совокупности материалов вновь рассматриваемого уголовного дела. Однако отсюда не следует, что законная сила судебного приговора не касается содержащихся в нем фактических констатаций. Суд может использовать материалы, отраженные в приговоре (определении, постановлении) по другому делу, но не вправе делать по ним выводы, противоречащие этому приговору. Эту научную позицию поддерживает З.З. Зинатул-лин, который полагает, что при исследовании преюдициально установленных фактов органы следствия и суд «не могут входить в обсуждение доброкачественности соответствующего процессуального акта, в котором они констатированы, и делать новые выводы, противоречащие этому акту, пока последний не отменен в установленном законом порядке» .

Решение законодателя не обращать внимание при рассмотрении и разрешении уголовного дела на сомнения суда в отношении преюдициально установленных фактов и применять исключительно правило преюдиции, на наш взгляд, является неверным. Оно демонстрирует отход от демократических принципов уголовного судопроизводства, в частности независимости судей. Отсутствие независимости судьи приводит к тому, что внутреннее убеждение формируется не в результате непосредственного познания объективной действительности в интересах правосудия, а формально, по искусственно созданным правилам. Рассматривая внутреннее убеждение как метод (способ) оценки доказательств, нужно отметить, что он имеет сложную многоуровневую систему и сложное содержание, в которых динамически воздействуют друг на друга объективные и субъективные факторы. Нарушение системы (в данном случае воздействие «чужого» внутреннего убеждения) чревато тем, что цель его использования будет искажена или не достигнута, объективная истина по уголовному делу останется неустановленной.

В то же время преюдициальная сила приговора или иного судебного решения по делу не может не сохраняться. В противном случае будет отсутствовать такое правовое явление, как судебная практика. Под судебной практикой понимается «единство судебной деятельности по осуществлению правосудия и опыта этой деятельности, объективированного в форме судебных решений, вступивших в законную силу» . Нередко в литературе судебная практика рассматривается как синоним судебной деятельности, нормативно-правовые положения, определения, правила, указания, которые обладают определенной степенью общепризнанности и обязательности. Судебная практика формируется и развивается не сама по себе. Она часть всей юридической практики, в тесной взаимосвязи и взаимодействии с ней. Судебная практика как порождение судебной власти своим функциональным назначением в конечном счете имеет общие задачи и назначение конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. А именно, как следует из ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

ст. 2 ГПК РФ и других соответствующих законов, — укрепление законности, конституционности и правопорядка; защита основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина; предупреждение правонарушений; формирование уважительного отношения к праву и суду; «защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод» (ст. 6 УПК РФ).

При таких обстоятельствах для преодоления возможных противоречий между преюдициальной силой приговора либо иного вступившего в законную силу решения суда и внутренним убеждением лиц, производящих расследование и судебное разбирательство, необходима воля законодателя. Теоретически, рассматривая различные аспекты данной коллизии, в литературе вносились предложения по ее разрешению, в том числе и автором статьи . В основном они сводятся к процедуре отмены преюдициального акта в апелляционном, кассационном, надзорном порядке или в стадии возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств .

Необходимо отметить, что законодатель последними нововведениями в отношении преюдиции придал одинаковую преюдициальную силу как приговору, так и решениям суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства. С точки зрения социальной ценности каждого судебного акта данное положение представляется логичным и правильным. В то же время в обществе растет значение юрисдикционных органов, компетенцию которых также составляет рассмотрение гражданских споров и уголовных дел, — третейский суд, коммерческий арбитраж, Европейский суд по правам человека, уставные суды субъектов РФ, иностранные суды и иностранные арбитражи, медиация и иные примирительные процедуры и т.п. Все это требует детального анализа и, возможно, расширения перечня юрисдикционных органов, установленные обстоятельства которых могли бы рассматриваться судами в качестве преюдициальных. Все это будет способствовать, на наш взгляд, развитию прежде всего всех вышеуказанных институтов и разгрузке самих судов.

Список использованной литературы:

1. Таргабаева Е. Б. Истинность, преюдициальность и законная сила судебного решения // Проблемы доказывания по уголовным делам: Межвуз. сб. науч. тр. Красноярск, 1988.

2. Искандеров Р. О преюдициальном значении приговора // Советская юстиция. — 1990. — №22.

3. Авдюков М.Г. Судебное решение. М., 1959.

4. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974.

5. Штутин Я.Л. Предмет доказывания в гражданском процессе. М., 1963.

6. Резник Г.М. Внутреннее судейское убеждение и преюдиция // Советская юстиция. — 1971. — №7.

7. Мотовиловкер Я.О. Показания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. М., 1956.

8. Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М.; Л., 1947.

9. Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальное доказывание: Учеб. пособ. Ижевск, 1993.

10. Соловьев В.Ю. Понятие судебной практики //Журнал российского права. 2003. №1.

11. Левченко О.В. Система средств доказывания по уголовным делам: Моногр./Астрахань: Изд-во АГТУ, 2003.

12. Яцишина О.Е. Внутреннее убеждение как основание свободы оценки доказательств в российском уголовном процессе: Монография. — Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2006.

Левченко Ольга Владимировна, зав. кафедрой криминалистики и информатизации правовой деятельности Оренбургского государственного университета, доктор юридических наук, профессор 460048, г. Оренбург, пр-т Победы, 141, тел. (3532)754723, е-таіі — Levchenko195@mail.ru

Levchenko O.V.

ISSUE PRECLUSION IN CRIMINAL PROCEDURE LAW

Keywords: issue preclusion, objective truth, established facts, moral certainty, circumstances.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Iskander R. About prejudicial sense of sentence // Soviet justice. — 1990. — №22.

3. Avd’ukov M.G. The court decision. M., 1959.

4. Babaev V.K. Presumptions in Soviet law. Gorky, 1974.

5. Shtutin YL. The subject of proof in civil proceedings. M., 1963.

6. Reznik G.M. Judge moral certainty and issue preclusion // Soviet justice. — 1971. — №7.

7. Motovilovker YO. Defendant evidence and explanations as a means of protection in the Soviet criminal procedure. 1956.

8. Strogovich M.S. The doctrine of the material truth in criminal procedure. Moscow, Leningrad, 1947.

9. Zinatullin Z.Z. Criminal procedure proof: Teaching aid. Izhevsk, 1993.

В процессе анализа иных материалов дела также могут быть выявлены и устранены тактические ошибки, допущенные при взаимодействии следователя с органами дознания (например, неконкретность поручений о проведении оперативно-розыскных мероприятий), использовании помощи общественности в процессе расследования (например, неумелое использование помощи СМИ, приведшее к разглашению сведений о ходе расследования и его участниках), в ходе розыскной работы по делу (например, недостаточное использование криминалистических и оперативносправочных учетов).

Для более системного анализа материалов дела на предмет выявления тактических ошибок, допущенных в ходе расследования, могут быть разработаны специальные анкеты.

При анализе материалов уголовного дела особо следует отмечать факты несоблюдения криминалистических рекомендаций в ходе рассле-дования преступления. Их выявление требует обязательного принятия к лицу, производившему расследование, мер по профилактике подобных нарушений в будущем и повышения профессиональной грамотности сотрудника.

УДК 343.131

А.Г. Гореликова (Москва, Академия управления МВД России)

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ПРЕЮДИЦИИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Исследуются понятие преюдиции, ее значение в теории судопроизводства,

а также проблемные вопросы ее использования в уголовном процессе.

Исследование проблем преюдиции позволяет сделать вывод о том, что законодательство о преюдиции и практика его применения не совершенны.

Преюдиция — это сложное и малоисследованное правовое явление, определение которого не имеет однозначного понимания в науке современного российского права. Она относится к числу тех правовых институтов, которые не претерпели значительных изменений в процессе реформирования.

Если обратиться к истокам возникновения данного института, то следует отметить, что впервые преюдиция как правовое понятие возникла в римском праве. В странах общего права, где источником права признается прецедент, судебным решениям отведена роль закона, поэтому и преюдиция в этих странах по субъекту реализации относится только к решениям судов. Очевидно именно этим тезисом можно объяснить, почему по-

давляющее число ученых-юристов исследуют преюдицию только в рамках судебной практики1.

В российском законодательстве преюдиция как специальное правило доказывания применялась еще в XIX в. В России действие преюдиции следует рассматривать значительно шире, ибо последняя связана не только с решениями суда, но и с решениями иных правоприменительных органов: административных, следственных и др.2 Она реализуется как прием юридической техники и правоприменительной деятельности в виде правила доказывания и по субъектам не замыкается только на решениях суда3.

В отечественном законодательстве понятие преюдиции ученые-юристы в своих трудах рассматривают по-разному. Одни исследуют ее как самостоятельное правовое понятие, давая ему свои определения, а также сравнивая его со смежными понятиями4. Другие исследуют преюдицию в качестве свойства отдельных правовых явлений, не касаясь ее сущности как таковой. Например, Е.Б. Тарбагаева использует «преюдициальность» применительно к юридической силе судебных решений5. В.П. Воложанин использует «преюдициальность» применительно к фактическим данным, не требующим повторного доказывания6.

В теории судопроизводства преюдицией принято считать обязанность органов предварительного расследования и суда, в чьем производстве находится уголовное дело, принять как установленные, без проверки и рассмотрения доказательств обстоятельства, признанные вступившим в законную силу судебным решением по другому делу.

Если обстоятельства, установленные предшествующим приговором, противоречат обстоятельствам, установленным доказательствам, исследованным по новому уголовному делу, находящемуся в производстве суда, то они не принимаются им за установленные факты, а подлежат проверке.

Суд вправе признать установленными только те обстоятельства, которые соответствуют его внутреннему убеждению. Это положение основывается на принципе независимости суда, который в вопросах, требую-

1 См.: Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судебного убеждения в уголовном судопроизводстве. — Харьков, 1975. — С. 96.

щих при разрешении дела внутреннего убеждения, подчиняется не решениям других судов, а по правилам свободы оценки доказательств, — руководствуется законом и совестью. Согласно ч. 2 ст. 17 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК) никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Вместе с тем по смыслу ст. 90 УПК право на сомнения в истинности ранее постановленного приговора имеется только у суда, но не у прокурора, следователя и дознавателя, для которых вступивший в законную силу приговор по другому делу обязателен, т. е. имеет характер преюдициального решения. Так, при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению они обязаны прекратить уголовное преследование лица (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК).

Следует отметить, что одним из проблемных вопросов использования преюдициально установленных фактов в уголовно-процессуальном доказывании является вопрос о преодолении противоречия между установленными фактами и внутренним убеждением суда, прокурора, следователя (дознавателя).

Противоречия между преюдицией и презумпцией истинности приговора (решения) суда возникают, как правило, в случаях, когда на практике допускаются судебные и следственные ошибки.

Очень важной является проблема преюдициального значения актов прокурорско-следственных органов, а именно: постановления о прекращении уголовного дела и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Судебными органами неоднократно указывалось на отсутствие у таких постановлений преюдициального значения. Несмотря на это, на практике постановлениям прокурорско-следственных органов придается преюдициальное значение.

По нашему мнению, с признанием преюдициального значения постановлений о прекращении уголовного дела (отказе в возбуждении уголовного дела) согласиться нельзя по следующим причинам. Следователь (дознаватель), прокурор, осуществляющие функцию уголовного преследования в отношении определенного лица либо по факту обнаружения преступления, являются стороной обвинения, хотя они обязаны собирать доказательства не только изобличающие, но и оправдывающие лицо, подозреваемое в совершении преступления.

Одним из принципов уголовного процесса является состязательность сторон. Однако довольно спорным является вопрос о реализации данного принципа, к примеру, в стадии возбуждения уголовного дела, когда еще, по сути, нет сторон и нет суда. В стадии же предварительного расследования лишь с появлением фигуры подозреваемого или обвиняемого можно констатировать наличие функции обвинения, но она отсутствует до появления этих участников уголовного судопроизводства, как и в тех случаях,

когда производство по делу прекращено, а подозреваемые и обвиняемые так и не установлены1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Согласно ч. 2 ст. 15 УПК функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

Таким образом, принцип состязательности в полной мере реализуется только в судебных стадиях. В случае же прекращения уголовного дела следователем (дознавателем) последние совмещают сразу несколько функций, а именно: расследование, обвинение и разрешение уголовного дела. Тогда какое же преюдициальное значение может иметь такой процессуальный акт?

Постановление о прекращении преследования либо отказе в возбуждении уголовного дела должно быть мотивированным, что подразумевает установление лицом, производящим расследование, фактических обстоятельств уголовного дела.

Нельзя не согласиться, что осуществление деятельности по установлению определенных фактов является непосредственной обязанностью прокурорско-следственных органов, которая исполняется в особой процессуальной форме. В то же время выводы, изложенные в вышеназванных постановлениях, представляют собой мнение определенного должностного лица, не наделенного полномочием по разрешению споров между другими лицами, состоящими, к примеру, в имущественном споре. Установление указанных в соответствующем постановлении обстоятельств имеет свои специфические уголовно-процессуальные особенности, а именно: обоснование мнения лица, производящего расследование уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а не разрешение юридического гражданского дела.

Представляется, что аргументом в пользу отрицательного решения вопроса о преюдициальном значении актов прокурорско-следственных органов о прекращении уголовного дела являются положения УПК, не позволяющие одновременно с прекращением уголовного дела разрешить заявленный гражданский иск. Следует отметить, что при этом не нарушаются права потерпевшего, поскольку прекращение уголовного преследования не лишает его возможности обратиться с иском о возмещении вышеуказанного вреда в порядке гражданского судопроизводства.

В ст. 90 УПК говорится о преюдиции применительно к приговорам по уголовным делам, однако в следственной и судебной практике порой возникают ситуации, когда обстоятельства по уголовному делу могут быть установлены вступившими в законную силу решениями (определениями) гражданских и арбитражных судов. Следует ли признавать вышеназванные акты преюдициальными?

1 См.: Божьев В.П. Состязательность на предварительном следствии // Законность. — 2004. — № 1. — С. 3-6.

В ст. 28 ранее действовавшего УПК РСФСР 1960 г. предусматривалось положение о том, что вступившее в законную силу решение, определение или постановление суда по гражданскому делу обязательно для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при производстве по уголовному делу только по вопросу, имело ли место событие или действие, но не в отношении виновности обвиняемого. В действующем УПК данная норма не предусмотрена и по смыслу ст. 90 УПК судебные акты, вынесенные арбитражными судами и судами общей юрисдикции в рамках гражданского судопроизводства, преюдициального значения в уголовном судопроизводстве не имеют, так же как не создают и презумпции истинности решения по гражданскому делу.

Вместе с тем в некоторых случаях акты гражданского судопроизводства имеют преюдициальное значение и в уголовном процессе. К примеру, случаи, предусмотренные Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК). Так, обязательным условием привлечения к уголовной ответственности по ст. 177 УК за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности является подтверждение факта задолженности в крупном размере соответствующим судебным актом, вступившим в законную силу, что является обязательным признаком состава преступления, предусмотренного вышеуказанной статьей.

Полагаем, что положение об обязательности в уголовном судопроизводстве решения суда по гражданскому делу по вопросу, имело ли место событие или действие, сохраняет свою силу на основании статьи 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», которая устанавливает обязательность вступивших в законную силу судебных решений.

Проблемным является вопрос, связанный с исполнением решений судов по гражданским (арбитражным) делам, когда выясняется, что документы, использованные при рассмотрении таких дел, оказались подложными. Каким образом должен поступить орган предварительного расследования: возбудить уголовное дело, в частности, по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК либо применить норму вышеназванного Федерального конституционного закона?

Полагаем, что такое судебное решение должно быть отменено в апелляционном, кассационном или надзорном порядке, ведь абсурдной будет ситуация, когда при исполнении подобного судебного решения параллельно возбуждено уголовное дело по тому же факту.

А каким образом следует разрешать коллизию двух противоречащих друг другу судебных решений, если обстоятельства, установленные более ранним приговором, не были признаны судом в более позднем производстве. Не может считаться нормальным положение, когда два противоположных судебных решения имеют одинаковую законную силу. Представляется, что один из таких приговоров должен быть отменен в апелляционном, кассационном (если более поздний приговор не успел вступить в законную силу) или надзорном порядке по представлению прокурора 1.

В стадии предварительного расследования при применении актов, имеющих преюдициальное значение, порой возникают также проблемы, связанные с выделением из уголовного дела в отдельное производство другого уголовного дела. Вступивший в законную силу обвинительный или оправдательный приговор по одному из этих дел должен иметь преюдициальное значение по отношению установления обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания по другому делу. Лицо, производящее расследование, опираясь на приговор суда, в котором дана окончательная оценка всех доказательств, имеет право принять решение об окончании производства по выделенному в отдельное производство уголовному делу.

В то же время лицо, производящее расследование, имеет право на самостоятельность выводов, которые формируются по внутреннему убеждению при оценке ими доказательств. Если эти выводы и оценка не совпадают с выводами и оценкой по уже разрешенному в суде уголовному делу, то возможны два разных приговора по одному и тому же событию преступления.

На практике довольно часто бывают случаи, когда в приговоре, состоявшемся по уголовному делу, фактически делаются выводы, предрешающие виновность лиц, которые не принимали участия в его рассмотрении, к примеру при совершении преступления по предварительному сговору группой лиц, когда местонахождение соучастников преступления не установлено (объявлены в розыск). В данном случае суд, рассматривающий последующее новое уголовное дело в отношении вышеуказанных лиц, не вправе признавать их виновными на основании ранее состоявшегося приговора, даже если он не вызывает у него сомнений. И это логично, поскольку согласно ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту предусматривает ист. 16 УПК.

В практической деятельности также встречаются случаи, когда ранее вынесенный приговор предрешает виновность лица, участвовавшего при рассмотрении уголовного дела. В частности, случай, когда суд приходит к выводу о том, что свидетель дал заведомо ложные показания, которые были опровергнуты при рассмотрении уголовного дела. При сложившейся ситуации приговор может иметь преюдициальное значение по рассматриваемому в последствии новому уголовному делу, возбужденному уже в отношении лица, давшего заведомо ложные показания.

На основании изложенного представляется целесообразным внести дополнения в ст. 90 УПК: «… приговор не предрешает виновность лица, не

участвовавшего ранее при рассмотрении уголовного деле в качестве обвиняемого».

Большое значение преюдициальные акты имеют также при квалификации содеянного и назначении справедливого наказания осужденному.

Одним из процессуальных оснований возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств является вступивший в законную силу приговор суда, содержащий определенные преюдициальные факты. Поскольку они доказыванию не подлежат, прокурор при возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств не должен доказывать эти факты заново, так как они уже были доказаны по другому уголовному делу, что позволяет экономить время при решении вопроса о возбуждении производства по делу. В таком случае прокурор должен только оценить, повлияло ли наличие таких преюдициально установленных приговором фактов на вынесение предшествующего приговора или иного судебного решения.

Отмена приговора влечет за собой утрату им преюдициального значения, и установленные в нем преюдициальные факты таковыми являться не будут. В связи с этим возникает вопрос: как быть, если подобные факты уже использовались в качестве преюдициально установленных по другим уголовным делам?

Полагаем, что в таком случае приговор, постановленный с использованием преюдициально установленных фактов по другому приговору, отмененному позднее ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, подлежит отмене ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств с соблюдением установленного процессуального порядка.

УДК 343.97:336.71:343.72 И.И. Звезда (Тула, ТулГУ)

СПОСОБЫ СОКРЫТИЯ И ИНОЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАССЛЕДОВАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ В БАНКОВСКОЙ СФЕРЕ ПУТЕМ МОШЕННИЧЕСТВА

Рассматриваются особенности способов сокрытия преступлении, совершенных в банковской сфере путем мошенничества, а также иные виды проти-водеиствиярасследованию данного вида преступлении

Способ совершения преступления определяется как комплекс (система) объективно и субъективно осуществляемых действий по подготовке, совершению, сокрытию преступления, соответствующих общему преступному замыслу и достижению цели. Современное развитие криминалистической науки позволяет конкретизировать и уточнять приведенное опре-

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *