Ст 175 УК РФ

Вступление

К тому времени адвокатом я проработал уже четыре года и хорошо понимал, что добиться в суде оправдательного приговора практически невозможно. Несколько раз в судебных заседаниях складывалась такая ситуация, что обвинение просто разваливалось, но «справедливый» суд, вместо того, чтобы преподнести сторонам заслуженный оправдательный приговор, всегда находил альтернативные варианты решения этого «больного» вопроса, и эти варианты находили поддержку вышестоящих инстанции.
Дело, о котором пойдет речь, принесло тогда первый в моей практике оправдательный приговор и немного изменило мое видение судебной системы, приоткрыв, так сказать, ящик Пандоры.

Описание ситуации

Принять участие в данном деле меня попросило руководство областного предприятия по приему и переработке цветных металлов. Их сотрудница — руководитель базы в г.Ишиме оказалась привлечена к уголовной ответственности по ст.175 ч.1 УК РФ — скупка краденого.
Оперативные работники, время от времени проверявшие принятый на базе металл, отслеживавшие его происхождение и увеличивавшие через эти познания процент раскрываемости своих дел, обнаружили партию рулонов алюминиевой фольги. Проверили по документам кто их сдал. Нашли данного товарища и провели с ним беседу. Им оказался работник ишимской кондитерской фабрики — Т., который сознался, что он дважды похищал с родной фабрики рулоны фольги, вывозя их на тракторе, и сдавал начальнице базы по приемке металла — М.
М. была задержана и допрошена в качестве свидетеля. В этом допросе было написано, что дважды принимая от Т. алюминиевую фольгу М. догадывалась о том, что данные рулоны украдены, а затем было уточнено, что она не просто догадывалась, а была в этом убеждена. Протокол был подписан М. На М. было возбуждено уголовное дело по двум эпизодам ч.1 ст.175 УК РФ.

Структура обвинения

Обвинение в отношении М. базировалось, по мнению следствия, на «трех китах», которые поддерживали и дополняли друг друга.

  1. «Признательные» показания самой М., данные ей в качестве свидетеля.
  2. Свидетельские показания трех сотрудников милиции (двое оперов и дознаватель, проводивший первоначальный допрос М.), которые подтверждали, что М. сообщала им о том, что была в курсе криминального происхождения данной фольги и, давая официальные показания, говорила, что знала, что рулоны ворованные.
  3. Показания работников фабрики, косвенно подтверждающих факт осведомленности М. о том, что фольга краденая, тем, что М. ранее приходила к ним на фабрику, видела эти злополучные рулоны фольги, предлагала их купить, но ей в этом было отказано.

На первый взгляд позиция обвинения выглядела довольно сильно.

Аргументы защиты

М. вину свою не признавала. От своих показаний в качестве свидетеля она отказывалась, ссылаясь на то, что доверяла сотрудникам милиции и никак не подозревала, что они такое понапишут, поэтому подписала, не читая. Данное доказательство на тот момент было одним из главных у обвинения, поэтому нужно было искать дополнительные основания для его «вышибания».
Я обратил внимание, что в протоколе допроса содержатся два противоречивых утверждения — «догадывалась» и «была убеждена», и использовал это в защите. В соответствии же со ст.175 УК РФ, обвинению нужно было доказать, что М. «заведомо знала», что фольга краденая.

Со стороны требований УПК, я обратил внимание на правомерность допроса М. дознавателем, так как дело было возбуждено следователем и находилось в его производстве. В деле имелось отдельное поручение от следователя к данному дознавателю по поводу допроса М., но у этого документа не было числа, не было входящих и исходящих отметок. Когда и как оно сделано, вызывало большие вопросы. Сам же дознаватель данное дело к своему производству не принимал.
Сам Т., сдавший эту фольгу, давал показания, что не говорил М. о том, что данные рулоны он украл, и на своем стоял твердо.
Сотрудники милиции, допрошенные в качестве свидетелей, давая показания о виновности М., использовали понятия «догадывалась», «была убеждена», не вдаваясь в тонкости объективной и субъективной стороны состава данной статьи. По моему мнению, желая уличить М. в данном преступлении, они должны были доказывать, что моя подзащитная «заведомо знала» и то, откуда у нее образовалось это знание. Но ни допросы сотрудников милиции, ни проведенные между ними и М. очные ставки не отражали этой тонкости. И лишь допрашивавший М. дознаватель упрямо твердил, что она говорила ему при допросе, что знала от Т., что тот украл фольгу. Но в составленном им же протоколе допроса М. было написано иное.

Подготовка к суду

У обвинения сомнений относительно виновности М. вообще не возникало, поэтому дело спокойно пошло в суд.
Я, честно говоря, сильно не рассчитывал на оправдание М. Не думал, что местный суд будет сильно прислушиваться к незнакомому адвокату из другого города. Но возможность оправдания я здесь видел и защиту строил исходя строго из этого.
Было у меня еще в запасе одно «секретное» оружие. В то время я серьезно увлекался книгой П. Сергеича ( П.С. Пороховщикова ) «Искусство речи на суде» и, разумеется, применял на практике описанные им приемы. Причем, порой, довольно успешно. Используя рекомендации этой книги, задолго до начала суда, я начал готовить свое выступление в прениях. Подбирал разящие слова, оттачивал аргументы и все это проговаривал вслух. Как на суде будут вести себя подсудимые и свидетели было хорошо понятно. Мое выступление было доведено до автоматизма.

Суд

… Моя подзащитная вину свою не признавала. Ее показания и аргументация были нами подробно отработаны. Второй подсудимый Т. свою вину признавал, но против М. показаний не давал.
Трое свидетелей — сотрудников милиции в суд не явились. Их показания были оглашены. Защита не возражала.
Когда дело дошло до прений, я «включил» свое выступление, и ум спокойно, как хороший пулемет, в течение двадцати минут отрабатывал свою «программу». Прошелся по протоколу допроса М., по оглашенным показаниям сотрудников милиции, по объективной и субъективной стороне состава ст.175 УК РФ …
А город Ишим утопал в зелени и пленял своим спокойствием и тишиной!
Ждать приговора мне было некогда и я уехал в Тюмень. На следующий день М. позвонила мне и приятно удивила — оправдательный приговор. Причем, суд принял все мои доводы и использовал их в приговоре.
Разумеется, был протест прокурора на приговор…
Кассация (вторая инстанция) оправдательный приговор отменила, указав, что суд неполно исследовал доказательства, не допросив в судебном заседании свидетелей — сотрудников милиции, ограничившись лишь оглашением их показаний, и возвратила дело на новое рассмотрение.

Повторное судебное рассмотрение

С первой судьей мы встретились в суде как хорошие знакомые. Мне было интересно почему она решила оправдать М., ведь при желании можно было легко «нарисовать» и обвинительный приговор. Судья ответила, что колебалась все судебное заседание, и только после моего выступления ей вдруг все стало ясно и она решила оправдать мою подзащитную. И выступление мое ей, конечно, понравилось.
Новый суд мы проводили по старому сценарию. Но с главными свидетеля обвинения — сотрудниками милиции, видимо, прокуратурой была проведена определенная работа, потому что их показания в судебном заседании били нас не в бровь, а в глаз.
Сотрудник милиции Л. — наиболее ретивый свидетель обвинения, давал показания, что М., в момент ее задержания, сказала ему, что знала о том, что фольга краденая. Также он добавлял, что присутствовал при первоначальном допросе М. и подтверждает, что во время допроса она говорила о том, что знала о криминальном происхождении алюминиевых рулонов.
Я понимал, что нужно сбить с Л. эту ретивость и выставить его перед взором суда в неприглядном свете. Когда подошел мой черед задавать вопросы, я пошел в атаку.
Какое у вас образование? Высшее юридическое.
Как давно работаете в системе МВД?
Более десяти лет.
На какой должности находитесь сейчас? Начальник РУБОП.
Знаете ли вы, что показания, занесенные в протокол допроса свидетеля, могут являться доказательством по уголовному делу? Знаю.
Затем в связи с противоречиями в показаниях я ходатайствую об оглашении ранее данных им показаний на предварительном следствии (суть их в приговоре отражена).
Давали такие показания? Подписи ваши? Подписи мои, но показания давал такие же как и сейчас в суде. Видимо, неправильно записали.
Объясните, почему имея высшее юридическое образование, приличный опыт работы в органах, вы не сделали замечаний и дополнений к протоколу вашего допроса и протоколу очной ставки с М., если там записано не так, как вы указывали? Или вы не знали, что можно это сделать?
Отвечая на этот вопрос — либо «да», либо «нет», Л. все равно выглядел бы в глазах суда по-дурацки. И весь его лоск слетел махом. Л. долго мялся, не зная что сказать.
Я подлил масла в огонь:
Из-за отсутствия вашего допроса в судебном заседании в прошлый раз, отменили приговор. Так что, будьте любезны, отвечайте!
Л. выкидывает такую штуку, обращается к суду и говорит:
Адвокат оказывает на меня психологическое давление, прошу меня оградить! Судья в ответ, сурово:Отвечайте на вопрос.
Л. вместо ответа промычал что-то невнятное (а что тут скажешь) и бесславно удалился.
Допрос второго свидетеля — сотрудника милиции Б. был проведен защитой таким же образом и закончился примерно тем же…
Защита азартно помогала суду формировать «хорошее» мнение о главных свидетелях обвинения…

В этот раз я уже не «выбивал» первоначальный допрос М. в качестве свидетеля из числа доказательств, а наоборот, использовал его в качестве дополнительного щита для защиты от показаний сотрудников милиции…
Судом снова в отношении М. был вынесен оправдательный приговор.
Снова был кассационный протест от прокурора. Но в этот раз суд второй инстанции оставил приговор в силе.
P.S. Вспоминая это дело, я лишний раз убеждаюсь в мудрости древних: Diligentia in omnibus rebus valet. ( Усердие необходимо во всех делах ).

1. Заранее не обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, —

наказываются штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) в отношении нефти и продуктов ее переработки, автомобиля или иного имущества в крупном размере, —

в) утратил силу. — Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ

наказываются ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой или лицом с использованием своего служебного положения, —

наказываются принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового либо лишением свободы на срок до семи лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев и с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового.

1. Заранее не обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, —

наказываются штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) в отношении нефти и продуктов ее переработки, автомобиля или иного имущества в крупном размере, —

в) утратил силу. — Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ

наказываются ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой или лицом с использованием своего служебного положения, —

наказываются принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового либо лишением свободы на срок до семи лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев и с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового.

1. Предметом преступления выступает имущество, заведомо добытое преступным путем. Исключение составляют предметы, ограниченные в обороте или изъятые из свободного гражданского оборота. Приобретение или сбыт таких предметов образует признаки самостоятельных преступлений, предусмотренных ст. ст. 191, 220, 222, 228, 228.1, 234, 242 УК.

2. Объективная сторона преступления выражается в заранее не обещанном приобретении или сбыте имущества, добытого преступным путем. Если эти действия были обещаны лицу, непосредственно путем преступления добывающему имущество, до или во время совершения преступления или иным путем (систематическим приобретением у этого лица имущества, заведомо добытого преступным путем), то такое деяние квалифицируется как пособничество в совершении преступления, в результате которого получено имущество.

3. Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, квалифицируется по ст. 174 УК, а не по ст. 175, если умысел виновного был направлен на придание правомерного вида денежным средствам или иному имуществу, заведомо приобретенным преступным путем.

4. Преступление признается оконченным с момента приобретения или сбыта имущества.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *