Судебный прецедент примеры в России

Юридический прецедент — это судебное или административное решение по конкретному юридическому делу, которому придается сила нормы права и которым руководствуются при разрешении схожих дел.

Выделяют два вида прецедентов — судебный (решение, принимаемое судом по гражданскому или уголовному делу) и административный (решение, принимаемое органом исполнительной власти или административным судом).

Административный прецедент — такое поведение государственного органа, должностного лица, которое имело место хотя бы один раз и может служить образцом при аналогичных обстоятельствах.

Административный прецедент в России не является официально признанным источником права. Однако в юридической действительности нашей страны можно найти примеры, когда в практической деятельности государственных органов создаются правила поведения, которые реально действуют наряду с писаным правом, конкретизируют, дополняют, а иногда и отменяют последнее.

Судебный прецедент — это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо служащее примерным образцом толкования закона (прецеденттолкования). Данный источник права характерен для стран с так называемой англосаксонской системой права, основанной на прецедентном праве (Англия, США, Новая Зеландия, Австралия и др.).

Преимущества прецедентов:

  • прецедент — это результат логики и здравого смысла. Правоприменитель руководствуется своим мировоззрением, правосознанием, господствующими в обществе моральными ценностями, житейским опытом;
  • больший динамизм, нежели у других источников права, так как правоприменитель способен принять решение с учетом изменений, произошедших в стране, мире.

Недостатки:

  • нет авторитета, присущего нормативному акту;
  • есть возможность произвола.

–––Лекция Сорокиной–––

Судебный прецедент — это решение суда, которое стало обязательным образцом для последующих решений нижестоящих судов по разрешению аналогичных ситуаций.

Судебный прецедент имеет двоякую природу:

1. Это решение суда, которое разрешает конкретную ситуацию и адресовано к конкретным лицам. Более того, решение суда, которое стало прецедентом, как правило, основывается на др. прецедентах и в этом смысле является правоприменительным актом.

2. С другой стороны, судебный прецедент создает норму права, которая обращена не к конкретному адресату и предназначена для разрешения неопределенного множества ситуаций.

Судебный прецедент при формулировании нормы права отличается от нормативного акта. В н/а содержится абстрактное описание ситуации.

Суд. прецедент описывает конкретный пример и указывает, что по этому примеру необходимо поступать в дальнейшем.

Суд. прецедент является главным источником права в странах англо-саксонской правовой системы. В литературе очень часто возникает вопрос: какой источник права дает большую свободу усмотрения судьям: н/а или судебный прецедент?

· С одной стороны, судебный прецедент может дать большую свободу, поскольку решение суда может основываться на нескольких судебных прецедентах (судья выбирает прецедент).

· Во-вторых, поскольку одинаковых ситуаций не бывает, то всегда судебный прецедент адаптируется к ситуации.

· С другой стороны, н/а также дает широкую свободу, поскольку судья вносит решение в соответствии со своими убеждениями и производит толкование норм. Более того, имеют место т.н. «резиновые нормы» (на усмотрение судьи). — по этому вопросу высказать свое мнение на экзамене.

В России активно обсуждается проблема существование судебного прецедента.

В России, действительно, судебная практика играет большую роль. Однако, судебная практика имеет свое собственное формальное выражение: это либо постановления пленумов, либо обзоры судебной практики, либо письма ВАС (в прошлом). Однако судебная практика всегда обобщает конкретные судебные решения и делает свои выводы. Но судебная практика не тождественна единичному решению суда. В российской правовой системе единичное судебное решение никогда не ложится в основу судебного решения.

Следовательно, судебный прецедент однозначно не является источником права в РФ.

В последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России.

В настоящее время судебный прецедент в РФ не рассматривается в качестве источника права. Конституция и законодательство РФ официально не принимают правотворческой роли судебной практики. Правда, такую роль она не может не играть фактически, заполняя своими решениями пробелы законодательства, его неясности и двусмысленности.

Во-первых, судебный прецедент официально не может восполнять в систематическом, целенаправленном виде неполноту, неясность, недостатки и противоречия законодательства и принуждается всякий раз апеллировать к законодателю с соответствующей правотворческой инициативой. Если судьи и устраивают пробелы фактически, решая дело по аналогии права и закона, то это делается скорее неупорядоченно и иногда.

Во вторых, имея возможность нормативно толковать законодательство на уровне высших судебных инстанций, судебная практика не может создавать нормы для новых отношений, не урегулированных в законе. Для этого в любом случае необходимо дожидаться решений официальных правотворческих органов.

Общеизвестно, что суды вынуждены сталкиваться с непрофессиональной продукцией этих органов на правоприменительном уровне, когда решение уже принято, и речь идет об обеспечении прав и законных интересов конкретных людей, вынужденных терпеть убытки и неудобства от низкого правового качества нормативных актов. Прецедент, как справедливо отмечается в отечественной литературе, все более заметно и настойчиво «пробивает себе дорогу в российской правовой системе». И, несмотря на то, что вопрос о нем как в теоретическом плане, так и в практическом отношении остается все еще дискуссионным, тем не менее «углубление в известной мере связи между судом и законом в сторону расширения сферы судейского усмотрения» становится вполне очевидным. Многие авторы, не без оснований, указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права.

Но по вопросу о признании судебного прецедента в качестве источника права есть не только его последовательные сторонники, но и — «сомневающиеся», а также его довольно сильные противники.

В качестве примера можно сослаться на мнение Г.Н.Манова, который еще в начале 90-х г.г. выступал против «концепции судейского правотворчества, признающий за судьями нормотворческие полномочия». В основе такого мнения было убеждение, что «у законодателя шире социальный кругозор и, соответственно, есть возможность учета в процессе принятия решений значительно большего числа факторов». Что же касается судей, то они имеют дело лишь с «конкретной, пусть даже типичной, ситуацией». В силу этого логически следует вывод о том, что судья не сможет столь успешно справиться с нормотворческими функциями, как это сделает законодатель.

В более поздний период аналогичную точку зрения относительно правотворческой деятельности судебных органов отстаивал В.С.Нерсесянц. По его мнению, судебная практика во всех её проявлениях «представляет собой, согласно действующей конституции РФ 1993 г., не правотворческую, а лишь правоприменительную (и соответствующую правотолковательную) деятельность. Это однозначно следует из конституционной концепции российской правовой государственности и конституционной регламентации принципа разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную».

Также высказывается тезис о том, что признание правового прецедента в качестве источника российского права не согласуется с характерными особенностями романо-германской правовой системы, которой «традиционно причисляют Россию», и которая, по мнению некоторых отечественных ученых,»не знают такой формы право, как правовой прецедент». Однако считается общеизвестным, что прецедент, не будучи признанным в качастве источника романо-германского права формально, выступает в качестве такого реально. Это подтверждается повседневной практикой использования данного источника права судами всех относящихся к романо-германской правовой семье стран.

Исходя из этого, трудно согласиться с утверждением, что признание прецедента источником российского права противоречило бы соответствующим устоям и традициям романо-германского права.

Автор данной статьи считает, что совершенно правы те авторы, которые, основываясь на опыте правотворческой деятельности судов современной России, категорически утверждают, что в настоящее время суды зачастую вынуждены «создавать (творить) право, иначе их деятельность станет не просто неэффективной, а приведет к результатам, противоположным тем, которые от них вправе ожидать общество: они будут не защищать права, а способствовать их нарушениям».

Возможно, следует подумать, как подключить судебную власть к правообразованию. Если такой механизм заработает, он послужит повышению условий уровня приспособленности законодательства к поворотам общественных отношений. Суды — один из немногих в правовой системе «чисто» правовых органов, правотворческий потенциал которых, весьма значительный, не используется ныне должным образом.

Кроме того, оно будет содействовать восполнению пробелов в праве, в нормативно-правовом регулировании. Ибо, как резонно отмечается в литературе, нельзя же требовать от законодателя, чтобы он «охватил в нормах законов всё многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни», рассмотрением которых занимаются, восполняя при этом пробелы в праве, только суды.

Гевондян

УДК 340.142:347.91/.95

Страницы в журнале: 79-85

Н.А. ГУЩИНА,

доктор юридических наук, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Калининградского пограничного института ФСБ России

М.С. ГЛУХОЕДОВ,

магистр права (г. Гёттинген, ФРГ),помощник судьи Арбитражного суда Калининградской области glukhoedov@mail.ru

Исследуется история возникновения и развития судебного прецедента как формы (источника) российского права. Его становление — результат исторического развития общественных отношений. В новой, демократической России у судебного прецедента есть реальное будущее, необходимо лишь его официальное признание как самостоятельной формы права.

Ключевые слова: судебный прецедент, форма (источник) права, правовая система России, правоприменение.

Judicial Precedent in Russian Legal System: History, Theory and Practice

Gushchina N., Glukhoedov M.

Keywords: legal precedent, form (source) of law, Russian legal system, legal successor.

В условиях вхождения России в мировое правовое пространство российская правовая система должна обретать качественно новый облик. Она должна совершенствоваться с учетом интересов и потребностей гражданского общества, достижений мировой цивилизации, общечеловеческих духовных ценностей, всего комплекса прогрессивных общедемократических идей.

В контексте сказанного важно изучить и осмыслить место и роль судебного прецедента в российской правовой системе как в историческом прошлом, так и в современных условиях российской правовой действительности, определить возможности его практического применения в дальнейшем.

Хотя данная проблема была предметом пристального внимания в зарубежной и отечественной юриспруденции, включая ее исследование на уровне отраслевых юридических наук, тем не менее сохраняется необходимость обращения к ней, чтобы определить отношение к судебному прецеденту в современных условиях, рассмотреть его соотношение с законом, наметить перспективы развития в конкретный исторический период.

В Юридическом энциклопедическом словаре прецедент определяется как поведение в определенной ситуации, которое рассматривается как образец при аналогичных обстоятельствах. Прецеденты создаются в управленческой деятельности государства, а также в деятельности судебных органов. Судебный прецедент — это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при рассмотрении аналогичных дел. Наиболее удачно определил судебный прецедент А.В. Поляков. По его мнению, судебным прецедентом признается не все решение, а лишь его мотивировочная часть, которая принимается за общее обязательное для всех правило при решении всех аналогичных.

Из сказанного вытекает, что судебные органы фактически обладают способностью создавать новые юридические нормы, что свидетельствует о правотворческой деятельности судов. Подобные решения судебных органов содержат норму права, которую при рассмотрении аналогичных дел обязаны соблюдать все нижестоящие суды.

Прецедент не просто создается несколькими судебными решениями, по существу их формируют высшие судебные инстанции. Нижестоящие суды не создают норм судебного прецедента.

В странах романо-германской правовой семьи, включая Россию, доминирующее положение занимает нормативный правовой акт, в котором правовые нормы научно обоснованы, имеют законодательное происхождение. Однако нормативные правовые акты не в состоянии охватить ряд типичных случаев, которые уложились бы в фактический состав конкретного судебного дела, поэтому в практике судов используют прецедент. В условиях правовой глобализации судебный прецедент широко внедряется в правовую систему России, равно как нормативный правовой акт расширяет сферу своего действия в англо-саксонской правовой семье.

В странах англо-саксонской правовой семьи доминирует судебный прецедент как норма права, сформулированная в конкретном судебном решении. С течением времени авторитет судебного прецедента не утрачивается в правовых системах Англии, США, Австралии, Новой Зеландии и других стран англо-саксонской правовой семьи. Норма права, заключенная в судебном прецеденте, может быть отвергнута либо законом, либо вышестоящим судом. Судьи не склонны отвергать давнишние прецеденты, если они не явно ошибочны. Причиной, по которой судьи неохотно отклоняют старые решения, служит то, что это может привести к лишению лица права собственности или возложению на него юридической ответственности, что противоречит общим принципам права.

Оценивая творческую роль судебного прецедента в англо-саксонской правовой семье,

Р. Кросс отмечал, что «английская доктрина прецедента составляет золотую середину между чрезмерной гибкостью и чрезмерной жестокостью, дабы сохранить устойчивую совокупность принципов, а гибкость — дабы приспособиться к нуждам общества».

Что касается нашей страны, то отношение к прецеденту в различные исторические времена было неодинаковым. В дореволюционной России большинство ученых и практиков не признавали прецедент в качестве формы права, а если и признавали, то рассматривали эту форму (источник) как дополнительную, вспомогательную по отношению к закону.

В послереволюционный период юридическая наука продолжала традиции непризнания прецедента самостоятельной формой (источником) права. В работах ученых отмечалось, что социалистическое государство не знает такой формы права, как судебный прецедент, который ведет к отступлению от начал законности и подрывает роль представительных органов государства в сфере законодательной деятельности. По их мнению, судебные органы осуществляют правосудие как одну из форм применения закона, не связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел.

Подобный подход преобладал как в теоретическом правоведении, так и в отраслевых юридических науках того времени. Однако ученые отмечали, что фактически на практике «судебный прецедент и судебное правотворчество существовали, прикрывая свое бытие разными легальными формами».

Проявлением такого положения становились даваемые пленумом Верховного Суда СССР и верховных судов союзных республик руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для всех нижестоящих судов. Фактически это означало, что пленумы названных судов осуществляли судебное правотворчество. Некоторые юристы в 40—50-е годы высказывались за признание таких разъяснений источником права. В дальнейшем их взгляды были признаны ошибочными. Так было в официальной научной доктрине. В самой же судебной практике дело обстояло иначе. Судьи нередко использовали соответствующие позиции вышестоящих судов именно как образец собственных судебных постановлений.

В постсоветский период в формально-юридическом отношении положение остается прежним, т. е. официально судебный прецедент как форма права не признан. Однако и в учебной, и в научной литературе авторы все более склоняются к признанию судебного прецедента одной из форм (источником) права. В плане практического внедрения, по мнению ученых, судебный прецедент все более заметно и настойчиво «пробивает себе дорогу в российской правовой системе».

Думается, подобное положение обусловлено тем, что судебные прецеденты выступают своего рода барометром, отражающим внесение корректив в правовую систему в связи с развитием общественных отношений. Нормы судебного прецедента наиболее приближены к конкретным жизненным ситуациям и поэтому могут более полно отражать требования справедливости, чем общие и абстрактные нормы. По мнению А.В. Полякова, сила судебного прецедента как источника права вытекает из того, что «всякий суд безусловно связан решениями всех вышестоящих судов, которые не могут оспариваться».

Из сказанного вытекает, что отдельно взятый акт вышестоящего судебного органа, являющийся эталоном для применения закона, рассматривается как обязательное правило (модель) для нижестоящих судов.

Характерной особенностью судебного прецедента является то, что он демонстрирует уважение к отдельно взятому решению высокого суда, в котором обозначена позиция суда, соответствующая справедливости применительно к данному случаю, наиболее гибко отражая нужды времени и места. Именно поэтому судебный прецедент рассматривается как обязательная норма для нижестоящих судов.

Усилившуюся тенденцию признания судебного прецедента в качестве формы (источника) российского права многие авторы объясняют тем, что такое признание несомненно будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права.

Положительная черта прецедента — его способность частично устранять пробелы в законодательстве. Эта особенность прецедента реализуется в странах романо-германской правовой семьи, где доминирующей формой права является нормативный правовой акт. Вполне понятно, что законодатель не может охватить в нормах законодательства все многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни, а потому только суды устраняют пробелы в законодательстве. Применительно к отдельным отраслям права признание прецедента как формы права будет создавать благоприятные условия для дальнейшего развития и совершенствования системы нормативного регулирования. Каждая юридическая норма, выраженная в актах высшей судебной власти, представляет собой модель разрешения жизненной ситуации, которая должна применяться ко всем случаям данного вида и служит типовым методом разрешения сходных по характеру дел. Формируя прецеденты, высшие судебные инстанции оказывают определенное влияние не только на правоприменительный, но и на правотворческий процесс, на развитие правовой системы в целом.

В Российской Федерации прецеденты по существу устанавливают Конституционный Суд РФ (далее — КС РФ), Высший Арбитражный Суд РФ (далее — ВАС РФ), которые не просто создают правило для данного конкретного случая, а формируют общее правило, применяемое относительно неопределенного числа жизненных случаев, аналогичных данному.

Это позволяет всем субъектам правоприменения использовать его в качестве общеобязательной нормы права, которая не может оспариваться. По вопросам, возникшим в судебной практике, высшие судебные инстанции дают официальное разъяснение. По нашему мнению, это разъяснение представляет собой не просто правило надлежащего понимания, а правило поведения, которым должны руководствоваться судьи при вынесении решений. Все больше утверждается мнение, что если верховная судебная власть защитила те или иные интересы (требования) как законные или отвергла как незаконные, то тем самым создала новую норму права, рассчитанную на многократное применение во всех жизненных случаях данного вида. Вынесенное высшей судебной властью решение по конкретному делу или по группе дел рассматривается как общеобязательная норма поведения для всех судов при решении аналогичных дел в будущем, т. е. не может оспариваться, становится прецедентом. Как видим, прецедент — это результат судебного правотворчества.

Разумеется, судьи не могут превращаться в законодателя, ибо это противоречит конституционному принципу разделения власти (ст. 10 Конституции РФ), тем не менее они создают нормы, которые выработаны на основе судебной практики.

У истоков таких норм лежит конституционный принцип верховенства и высшей юридической силы Конституции РФ (далее также — КРФ) на всей территории Российской Федерации (ч. 2 ст. 4 КРФ), а также положения Основного Закона о прямом действии Конституции РФ и соответствии ей всех законов и иных нормативных правовых актов (ч. 1 ст. 15 КРФ). Закрепленные в Конституции РФ права и свободы человека определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 КРФ). Высшие органы судебной власти, сформулировав содержание нормы права, излагают ее понимание в контексте современной правовой ситуации и конституционных положений.

Нормы права, в которых изложена позиция высшей судебной власти, существенно отличаются от норм, исходящих от законодателя. Конституция РФ и федеральные законы не только закрепляют место и роль высших судебных инстанций в механизме государства, но и определяют характер принимаемых ими актов. Так, ст. 126 КРФ устанавливает: «Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики». Следовательно, положения Конституции РФ и федеральных законов, касающиеся судебной системы России, составляют законодательную основу как правоприменительной практики, так и судебного правотворчества по формированию норм прецедента как формы (источника) российского права. Правило надлежащего понимания смысла закона становится обязательным при последующем его многократном применении. Как видим, признание судебного прецедента формой права вовсе не противоречит закону, а является конкретизацией буквы закона, углубляет, дополняет его реальным содержанием. В конечном итоге судебный прецедент становится необходимым условием реализации воли законодателя.

В период коренной ломки сложившегося социального мироустройства судебный прецедент все более широко внедряется в правовую систему России. Однако с сожалением приходится констатировать отсутствие его легального признания в качестве источника российского права. Пришло время, когда вопрос о формировании и применении судебного прецедента, его месте в российской правовой системе должен быть официально закреплен. В этих целях законодателю следовало бы принять закон, в котором был бы четко определен круг субъектов, которым предоставлено право вносить в высшие судебные инстанции обязательные для рассмотрения представления об издании ими руководящих разъяснений, непосредственно влияющих на состояние судебной практики. А высший коллегиальный орган соответствующих субъектов должен решать вопрос, будет ли он рассматривать предложение в качестве проекта разъяснения и издавать необходимое постановление или отклонит его по определенным основаниям. Становится очевидным, что в настоящее время подобная проблема назрела и требует решения.

Признавая судебное правотворчество, не следует отождествлять его с правотворческой деятельностью законодательного (представительного) органа. Правотворческая активность высшей судебной власти осуществляется на основе закона и в соответствии с законом, она не только не противоречит законодательной деятельности парламента, а, напротив, дополняет ее и обогащает. Судебный прецедент как одна из форм российского права призвана защищать человека, его права и свободы, а не способствовать их нарушению.

В условиях развития демократических процессов в нашей стране происходит возвышение с помощью закона всех других форм (источников) права, включая и судебный прецедент. Последний рассматривается как объектированный результат формирования и бытия права. Становление прецедента как формы (источника) права в российской правовой системе — результат длительного исторического развития общественных отношений. У судебного прецедента есть реальное будущее. Еще в 1992 г. профессор С.С. Алексеев отмечал, что формирование правового государства станет возможным при наличии надежных правовых инструментов, среди которых достойное место займет частное право, а также новое видение роли правосудия, которое не будет ограничено только применением права: «Опыт развития демократических стран, причем не только англо-американской группы, свидетельствует, что высокий уровень правового развития достигается в обществе тогда, когда суд, опираясь на Конституцию, на закон, на общепризнанное право человека, также и творит право. Поэтому придание решениям высших судебных инстанций страны функции судебного прецедента представляется делом назревшим, вполне оправданным».

Могут ли судьи ссылаться на судебную практику для обоснования принимаемого решения? Нет сомнения, что только из закона, из его прямых предписаний суд должен черпать базовую основу для своих решений. Это обусловлено тем, что именно закон имеет объективное содержание, которое создается всей системой сложившихся общественных отношений и соответствует специфическим условиям жизненного мира конкретного общества.

Однако с учетом особенностей переживаемого нашей страной исторического момента и высокой динамики общественной жизни закон в своей основе может стать несовершенным, перестанет отвечать потребностям развивающегося общества. Закон, ориентированный на нужды текущего момента, может уже завтра оказаться неэффективным. К тому же могут возникнуть ситуации, когда вновь появившиеся общественные отношения требуют правового регулирования, но отсутствует конкретная норма закона в силу того, что законодатель не предвидел и не мог предвидеть такой ситуации. Закон не приспособлен к реалиям, могущим возникнуть в будущем. В этих условиях при вынесении решения судья обладает определенной свободой, он мог бы руководствоваться внутренним убеждением. Однако если решение основано только на личных соображениях, то это будет фикцией, прикрывающей судейский произвол. Устаревший закон или его отсутствие как источника принимаемого судебного решения не позволяют судье произвольно руководствоваться внутренним убеждением. Даже если судья при выработке решения опирается на некоторые объективные критерии, то в конечном счете эти критерии все равно субъективируются личностью судьи. Судейский субъективизм может окончательно подорвать доверие народа к правосудию.

В современном российском обществе выработан правовой механизм, позволяющий устранить подобные коллизии. Этот механизм заложен в Конституции РФ. Принятая всенародным голосованием, она обеспечила юридическое оформление тех основополагающих идей, которые народ считает естественными принципами своей социальной жизни. В случае неполноты или неясности закона высшие судебные органы Российской Федерации, толкуя его или восполняя неполноту, должны руководствоваться положениями Конституции РФ, которые являются основой для соответствующей оценки, создаваемой нормы права и последующего принятия на ее основе справедливого судебного решения.

Конституционная юстиция выработала правовые средства, позволяющие правоприменителю использовать базовый критерий для определения качества принимаемых актов. Юридической основой для признания судебного решения дефектным, неправосудным является угроза нарушения или нарушение прав и свобод других лиц (ч. 3 ст. 17 КРФ), а также отмена или умаление прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 55 КРФ).

При вынесении решения судья руководствуется не только буквой закона, он должен исходить из духа Конституции РФ, ее правовых начал. Отсутствие закона как источника принимаемого решения при рассмотрении гражданских дел не позволяет судье принимать решение по своему усмотрению. Судейское усмотрение должно быть ограничено духом Конституции РФ, ее основополагающими правовыми началами. Правильность такого подхода подтверждается положениями международных документов. В частности, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в ст. 17 закрепляет: «Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции».

Из этого следует, что в контексте признания судебного правотворчества необходимо, чтобы созданные судебной практикой нормы существовали и применялись в той мере, в какой суд считает их непротиворечащими основополагающим положениям Конституции РФ и международным документам о защите прав и свобод человека. При вынесении судебных решений судья также должен руководствоваться этими критериями, не допускать нарушения или ущемления прав и свобод человека и гражданина. Это положение сформулировано также в ст. 29 Всеобщей декларации прав человека: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе». Конституция РФ, закрепляя прямое действие прав и свобод человека, гарантирует их защиту. КС РФ, признав нормы права не соответствующими Конституции РФ, приостанавливает их действие. Они утрачивают юридическую силу. Акты КС РФ о толковании норм Конституции РФ и признании законов или иных нормативных правовых актов не соответствующими Конституции РФ имеют правовую природу. Согласно ст. 6 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» «решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений». Такую же правовую природу имеют нормы, создаваемые Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ.

Сказанное позволяет сделать вывод о признании актов судебной власти нормами права. Следует лишь определить их роль и место в системе источников российского права, придать им официальную форму выражения. Это позволит проводить в жизнь основополагающие принципы правового государства, главным из которых является признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, а защиту прав человека и гражданина — обязанностью государства. Признавая акты судебной власти источниками права, в целях недопущения нарушений прав человека, обеспечения единства судебной практики и законности в соответствии со ст. 389 ГПК РФ Председатель Верховного Суда РФ или его заместитель вправе внести в Президиум Верховного Суда РФ мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора. Следовательно, высшие судебные инстанции могут отойти от своих предыдущих решений, если это вызвано реальной необходимостью. Подобная практика существует и в странах англо-саксонской правовой семьи. Так, Высокий суд Австралии заявил, что создаст новые прецеденты, если какое-либо решение было «явно неверным и следование ему оказалось вредным для общественных интересов». Верховный суд США может аннулировать предыдущее решение при наличии «особых причин», даже Европейский суд по правам человека может отклоняться от ранее принятых решений «по убедительным основаниям».

Допуская отнесение судебного прецедента к числу форм (источников) российского права, можно полагать, что его официальное признание станет знаменательной вехой в развитии российского общества, его правовой системы, отражающей общественные нужды и потребности. Становление судебного прецедента — результат многовекового исторического развития общественных отношений. Хочется верить, что в новой, демократической России у судебного прецедента есть реальное будущее и он займет достойное место в правовой системе обновляющейся страны. Основа такого оптимизма — убежденность в справедливости, гибкости его применения и эффективности действия наряду с другими формами (источниками) российского права.

Библиография

2 См.: Юридический энциклопедический словарь. — М., 1987. С. 296.

3 См.: Юридическая энциклопедия. — М., 1998.

4 См.: Поляков А.В. Указ. соч.

5 См.: Богдановская И.Ю. Указ. соч. С. 15, 18 и др.

6 Цит. по: Максимов А.А. Прецедент как один из источников английского права // Государство и право. 1995. № 2. С. 102.

7 Форма права и источник права — разноплоскостные понятия, хотя внутренне неотделимые. Источник права — то, что создает, творит норму права; форма права — это способ признания юридических норм в качестве обязательных моделей поведения.

9 См.:Гранат Н.Л. Источники права // Юрист. 1998. № 9. С. 20.

10 Поляков А.В. Указ. соч. С. 511.

11 См.: Марченко М.Н. Правовые системы современного мира: учеб. пособ. — М., 2001. С. 297.

13 Творческая роль судебного прецедента почти всегда скрывается за видимостью толкования норм закона. См., например: Ерошкин Н.В. Интерпретационные акты Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации // Современное право. 2011. № 2. С. 88-92; Тарибо Е.В. Судебные доктрины и практика Конституционного Суда Российской Федерации // Право и политика. 2005. № 2. С. 118—122.

15 Алексеев С.С. Другое право // Независимая газета. 1992. 3 сент.

Вестник Самарской гуманитарной акалемии. Серия «Право». 2016. № 1-2 (18)

УДК 340.1

К ВОПРОСУ О МЕСТЕ СУДЕБНОГО ПРЕЦЕДЕНТА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИИ

© П. С. Крюкова

Крюкова Полина Сергеевна студентка Института права Самарский государственный экономический университет e-mail:

В статье рассматривается вопрос о роли сулебното преиелента в российской правовой системе, возможности отнесения ето к числу источников права. Выявлены составляющие сулебную практику элементы и отражено их значение в правовом ретулировании. В исслеловании поставлены проблемы опрелеления критериев, необхолимых лля учета сулебното преиелента как общеобязательното акта.

Ключевые слова: источник права, сулебный пре-иелент, сулебная практика, разъяснения Высших сулебных инстаниий, правовые позииии Конституиион-ното Сула РФ.

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и философии права Самарского государственного экономического университета

Калашникова Елена Борисовна

Общеобязательные правила поведения (нормы права), как известно, содержатся в нормативно-правовых актах, выступающих источниками права. Вместе с тем, правовое регулирование не лишено пробелов, нечеткостей, оценочных понятий, требующих детализации и конкретизации. Анализ правоприменительной деятельности, по мнению многих ученых в сфере юриспруденции, заставляет признать, что не только в законах и иных нормативных актах, но и в судебных актах устанавливаются правила поведения для неопределенного круга лиц, обеспеченные силой государства, то есть нормы права1.

Рене Давид определил судебный прецедент «как решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо

1 Поляков С. Б. Судебный прецедент в России: форма права или произвола? // Lex russica. 2015. № 3 и др.

служащее примерным образцом толкования закона, не имеющим обязательной силы»2. В странах общего права (англосаксонской правовой семье) судебный прецедент относится к числу источников права, то есть судебное постановление является обязательным для судов, разрешающих сходные дела. В странах романо-германской (континентальной) правовой семьи судебный прецедент таковым не является, основное место среди источников права занимают нормативные акты (законы и подзаконные акты).

В Российской Федерации судебный прецедент не признан источником права, однако нельзя назвать его чужеродным элементом для отечественной правовой системы. Более того, его роль не сводится к правоприменению или толкованию норм права. Какова же роль судебных решений в регулировании общественных отношений? В литературе по этому поводу отмечается, что в последнее время наметилась тенденция, в соответствии с которой в странах континентального права повышается значение судебного прецедента, а в англосаксонской правовой семье неуклонно возрастает роль закона, в особенности кодифицированного акта3.

Вопрос о том, относится ли судебный прецедент к числу источников права в российской правовой системе является дискуссионным в отечественной науке. Одни ученые придерживаются позиции, что он к таковым относится4. Другие авторы заняли противоположную позицию5. Следует отметить, что споры вокруг роли судебного прецедента в системе права характерны не только для современного периода развития российской юридической науки и законодательства6.

Предметом спора при этом следует назвать не судебный прецедент как таковой, а судебную практику в целом. Используя структурный подход, можно выделить в составе судебной практики: решения судов по конкретным делам, обобщения судебной практики, проведенные высшими судебными инстанциями и правовые позиции Конституционного Суда РФ. Каждая из этих составляющих имеет специфические черты и определенную направленность.

В соответствии со ст. 125 Конституции РФ и ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»7 Конституционный Суд РФ осуществляет конституционный контроль за соответствием нормативно-правовых актов Конституции РФ. Высказанная в рамках реализации указанных полномочий правовая позиция Конституционного Суда РФ обязательна с момента вступления в силу соответствующего

2 Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1976. С. 301.

3 Богдановская И. Ю. Концепция судейского нормотворчества в правовой доктрине стран общего права // Современное право. 2013. № 11. С. 8; Подгаевский А. О. Значение судебного прецедента в России // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 11.

5 См.: Туманов Д. А. Пробелы в гражданском процессуальном праве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 9—10 и др.

6 См.: Зубко А. В. Историографический анализ судебного прецедента в России после 1917 г. // История государства и права. 2010. № 24.

7 ФКЗ РФ «О Конституционном Суде РФ»от 21.07.1994 № 1-ФКЗ // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.

постановления. Неконституционная норма не подлежит применению с этого момента, независимо от того, изменена или отменена ли она законодателем. В теории рядом авторов подчеркивается нормативный характер постановлений Конституционного Суда РФ, который, по их мнению, проявляется в том, что, будучи принятыми по конкретным дедам, они распространяются на всех субъектов, которые могут оказаться в аналогичной ситуации, рассчитаны на многократность применения и обладают свойством императивности содержащихся в них норм8.

Относительно следующей составляющей необходимо указать, что Верховный Суд РФ, согласно ст. 15 Конституции РФ (а ранее, и Высший Арбитражный Суд) не только принимает решения по отдельным делам, но и дает разъяснения по вопросам судебной практики, то есть, издает акты общего характера (например, постановления пленумов или президиума суда). В них высшие судебные органы на основе исследования и анализа правоприменительной практики дают разъяснения по возникающим в ней вопросам в форме постановлений и обзоров, закрепленных в информационных письмах. То есть Верховный Суд дает официальное и обязательное для судов и сторон толкование закона, устраняя противоречия. При разработке и обновлении нормативных актов, результаты такой деятельности также часто учитываются законодателем. Это динамичный и взаимосвязанный процесс, поскольку именно в процессе деятельности судов проявляются пробелы, неполнота и нечеткость правового регулирования. Нередко, такие акты содержат не только разъяснения, но и правила поведения, не закрепленные в нормах законов. Эти акты не являются судебными прецедентами, но, по мнению С. Л. Будылина, представляют собой пример судебного правотворчества9.

Таким образом, решениям высших судебных инстанций присущи черты источника права, но легально суды ими не связаны и не ориентированы на них.

При принятии решений по каждому делу судьи также должны применить к конкретному случаю нормы закона, которые, к сожалению, не всегда содержат четкие и однозначные положения, поэтому, вынося и мотивируя решения, суды в какой то мере вырабатывают собственную позицию. Кроме того, возможно взаимодействие по спорным вопросам с другими, в том числе вышестоящими инстанциями. Помимо этого, решения по конкретным делам, используются при подготовке постановлений высших судебных инстанций, то есть влияют на выработку определенной позиции, а на последние, в свою очередь, в последующем ориентированы нижестоящие суды.

Подводя итоги, приходим к выводу, что в рамках российской правовой системы имеет место не формальное, а фактическое наличие судебного прецедента в ряду источников права. В литературе данный факт неоднократно подчеркивался. Так, Т. М. Пряхина и Е. В. Розанова указывают, что «отрицать

8 См. об этом: Марченко М. Н. Является ли судебная практика источником права? // Журнал российского права. 2000. № 12. С. 19 и др.

9 Будылин С. Л. Что творит суд? Правотворчество судов и судебный прецедент в России // Закон. 2012. № 10.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

значение прецедента как источника права в современных условиях — значит не видеть реальных изменений, происходящих в сфере правосудия»10.

Возникла насущная потребность в нормативном закреплении его роли в процессе правового регулирования. Сложившаяся судебная практика показывает, что следует формально обозначить место судебного прецедента в правовой системе Российской Федерации. На этот счет В. В. Лазаревым указывается, что «отечественная правовая система в первую очередь ориентирована на Конституцию и закон, поэтому прецедент должен получить нормативное закрепление»11. При этом, конечно, важно сформулировать критерии отнесения его к источникам права, а именно обозначить каким именно субъектом судебной системы должны быть вынесены такие акты, что именно в них (какая часть) может быть взято за основу при разрешении аналогичных дел и т. п.

Безусловно, судебный прецедент не может быть приравнен к нормативному акту по своей юридической силе, он может играть лишь вспомогательную роль. Важно отметить, что в правовой системе и группе источников права есть схожие по правовому значению и порядку применения правила, например, правовой обычай. Так, в ст. 5 ГК РФ закреплена последовательность применения общеобязательных правил, содержащихся в законе и в обычае, и показано вторичное место правового обычая как источника права по сравнению с законом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Богдановская И. Ю. Концепция судейского нормотворчества в правовой доктрине стран общего права // Современное право. 2013. № 11.

2. Будылин С. Л. Что творит суд? Правотворчество судов и судебный прецедент в России // Закон. 2012. № 10.

3. Давид Р. Основные правовые системы современности. Москва, 1976.

4. Зубко А. В. Историографический анализ судебного прецедента в России после 1917г. // История государства и права. 2010. № 24.

5. Лазарев В. В. Нормативная природа судебного прецедента // Журнал российского права. 2012. № 4.

6. Лившиц Р. З. Судебная практика как источник права. Москва, 1997.

7. Марченко М. Н. Источники права : учеб. пособие. Москва, 2005.

8. Марченко М. Н. Является ли судебная практика источником права? // Журнал российского права. 2000. № 12.

9. Подгаевский А. О. Значение судебного прецедента в России // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 11.

10. Поляков С. Б. Судебный прецедент в России: форма права или произвола? // Lex russica. 2015. № 3.

11. Пряхина Т. М, Розанова Е. В. Решения Европейского суда по правам человека в правовой системе России // Вестник МГПУ. Серия «Юридические науки». 2010. № 2.

12. Туманов Д. А. Пробелы в гражданском процессуальном праве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Москва, 2007.

FOR QUESTIONS ABOUT THE PLACE OF JUDICIAL PRECEDENT IN THE LEGAL SYSTEM OF RUSSIA

P. Kryukova

Правовой прецедент: общее понятие

Правовой (юридический) прецедент – более широкое понятие, чем судебный прецедент, поскольку охватывает решения любых государственных органов, приобретающие обязательное значение.

Правовые прецеденты подразделяют на:

  • судебные прецеденты – решения юрисдикционных органов (судов);
  • административные прецеденты – решения государственных и муниципальных органов, вынесенные при рассмотрении категорий дел, относящихся к их компетенции.

К административным прецедентам в России можно отнести решения ФАС, вынесенные по ФЗ «О защите конкуренции», ФЗ «О естественных монополиях», решения органов, уполномоченных выносить постановления по административным делам согласно КоАП РФ (гл. 23). Это отнесение будет условным, поскольку на законодательном уровне юридическая сила административного прецедента не закреплена. Однако каждый орган, рассматривающий административные дела, обязан поддерживать единообразие своей практики по однотипным делам, а следовательно, учитывает свою собственную практику и свои прецеденты. Суд не связан административным прецедентом.

Многие высшие административные органы издают разъяснения, выработанные ими по результатам анализа собственной правоприменительной практики при рассмотрении административных дел в пределах компетенции (Роспотребнадзор, Роскомнадзор, ФАС). Суды зачастую принимают во внимание эти разъяснения, хотя официального статуса они не имеют и не должны применяться в случае противоречия законодательству.

Судебный прецедент как источник права: значение, функции

Судебный прецедент – одна из древнейших форм права, исторически предшествующая кодифицированному праву. Эволюция значения судебного решения шла по пути от признания юридической силы локального акта по конкретному случаю к распространению выработанного правила на группу отношений.

Такое судебное решение выполняет двоякую функцию: с одной стороны, это акт индивидуального регулирования, относящийся к правоотношениям сторон по делу, с другой стороны, судебный прецедент как источник права:

  • создает норму права;
  • упраздняет норму права;
  • изменяет норму права.

Следует отметить, что даже в странах общего права нормы, которые создают, изменяют или отменяют судебные прецеденты, как правило, установлены также судебными прецедентами (ранее принятыми).

Во многих странах конституционные суды уполномочены отменять нормы законов. Но такие судебные акты всё же нельзя назвать судебными прецедентами, поскольку они не создают нормы, а лишь поддерживают единство правовой системы, восходящей к применяемому высшему кодифицированному источнику (конституции).

Единые нормы и единое правоприменение должны снижать долю судебного произвола. Но есть склонность к вынесению решений «по образцу» даже при наличии других доказательств. Это в большей степени проявляется в уголовном судопроизводстве. При высокой нагрузке судей вдумчивое рассмотрение дела, индивидуальный подход не всегда возможны (и не всегда приветствуются).

Судебный прецедент является источником права в…

Главенство судебного прецедента в странах общего права обусловлено особенностями развития. Если в странах кодифицированного права (романо-германская правовая семья – Германия, Франция и др.) судебные решения дали толчок к появлению и развитию нормативно-правовых актов, содержащих абстрактные нормы, то в странах англо-американской правовой семьи кодифицируются, то есть собираются в сборники акты судов. Здесь судебный прецедент является источником права в правоприменительной деятельности в качестве общего правила.

Преимущества системы судебного прецедента:

  • Гибкость. Судья обосновывает решение обстоятельствами дела, аргументирует свою позицию, учитывая не только ratio decidendi (собственно применяемый вывод) судебных прецедентов, но и obiter dictum – иные обстоятельства, под влиянием которых может возникнуть и новое правило, новый судебный прецедент.
  • Конкретность (то есть отнесение к данной ситуации): верность решения в применении к данному делу.

При применении кодифицированного права вероятно вынесение решения, не учитывающего конкретные обстоятельства по делу, несмотря на оговорки в законе (смягчающие и отягчающие обстоятельства, к примеру). Судебный прецедент можно назвать правилом «индивидуального подхода», судебное решение в системе континентального права – более «массовый подход».

Однако массив судебных прецедентов со временем становится настолько велик, что качественная подготовка к рассмотрению дела становится сложной в исполнении. Появляются противоречивые судебные прецеденты, что затрудняет правоприменение.

Юридический прецедент как источник права РФ: спорный вопрос

Возрастающая роль судебных актов высших инстанций в последние десятилетия стала поводом для утверждений о становлении судебного прецедента в качестве формы права в нашей стране. К этому есть основания:

  • Нормативные: закрепление обязательной юридической силы судебных актов Европейского суда по правам человека, Конституционного суда РФ, Верховного суда (см. ст. 15 Конституции РФ, ст. 126 ФКЗ «О Конституционном суде», ст. 377 ГПК РФ), возросшая роль судебной системы.
  • Фактические. Конституционный суд за годы своей работы отменил множество норм законов и подзаконных актов. Колоссальное значение имеет работа по укреплению единства судебной практики, проведенная Высшим арбитражным судом РФ. Постановления Президиума, обзоры судебной практики использовались и используются по многим делам, в условиях не всегда ясного, а иногда противоречивого законодательства.

Однако в литературе судебному прецеденту не придается значение формы права в РФ, поскольку:

  • суды не уполномочены создавать, изменять или упразднять нормы права;
  • система построена таким образом, что суд является органом применения нормативно-правовых актов разного уровня, начиная с Конституции РФ.

В отечественной науке для обозначения обобщенных положений, выработанных в ходе рассмотрения конкретного дела, предложен термин «правоположение». Правоположения следует искать скорее в обзорах судебной практики, нежели в решениях высших инстанций по конкретным делам.

Юридический прецедент, прецедент толкования, судебная практика

Для обозначения различных актов используется терминология, позволяющая проводить их подразделение с точки зрения правоприменительной значимости:

  • юридический прецедент – акт, разрешающий индивидуальное дело, содержащий правило, выработанное применительно к обстоятельствам этого дела (административный прецедент, судебный прецедент);
  • прецедент толкования – акт, содержащий абстрактное общее толкование нормы права, которое является обязательным для нижестоящих органов;
  • судебная практика – свод обобщенных предписаний, иногда в виде примеров решений по конкретным делам, предпосылаемый вышестоящим судом нижестоящим в качестве руководства к применению.

При рассмотрении конкретного дела:

  • при использовании юридического прецедента отделение правила от конкретных обстоятельств (отнесение фактов к обстоятельствам или к правилу) оставляется на субъективное усмотрение органа, рассматривающего конкретное дело;
  • при использовании прецедента толкования судебной практики используется предписанное толкование нормы.

Как видно, значение прецедента толкования и судебной практики близко, однако всегда нужно учитывать, что прецедент толкования остается решением по конкретному делу. Уровень абстрактности толкования в судебном прецеденте не предписан. Это можно увидеть на примерах из отечественной судебной практики.

Судебный прецедент — примеры по теме

Ограниченность значения судебного прецедента можно увидеть на следующем примере.

Многими налогоплательщиками было расценено в качестве прецедента толкования постановление Президиума ВАС РФ 09.04.2013 № 15570/12. В спорной ситуации ВАС встал на сторону налогоплательщика, обосновав свою позицию тем, что осуществляемые основным и дочерним обществами виды деятельности не являются элементами единого экономического процесса, поэтому нет признаков «дробления» бизнеса.

Однако, как оказалось, в этом судебном акте не имеется общего правила, применимого во всех случаях. В определении судьи Верховного суда РФ от 23.01.2015 № 304-КГ14-7139 указано, что по вышеприведенному делу Президиум просто пришел к выводу об отсутствии доказательств, тогда как по рассматриваемому делу такие обстоятельства установлены судами. Отличие, как следует из судебного акта, состояло в том, что было создано не одно, а несколько взаимозависимых юридических лиц.

В то же время, согласно п. 46 постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2012 № 17, штраф по ч. 6 ст. 13 закона РФ «О защите прав потребителей» взыскивается в пользу потребителя. Судебная практика изменилась, так как ранее суды взыскивали этот штраф в пользу государства. Норма закона не менялась с 2004 года.

Очевидно, что юридическая сила судебного разъяснения общего характера для нижестоящих судов равна силе закона.

***

Применение судебного акта в качестве судебного прецедента представляет сложность, поскольку содержащийся в нем вывод обоснован обстоятельствами конкретного дела. В качестве общего руководства большее значение могут иметь обзоры судебной практики. В любом случае в России решение должно соответствовать в первую очередь законодательству, во вторую очередь – судебной практике (правоположениям, содержащимся в обзорах, информационных письмах, принятых пленумами высшей судебной инстанции). Судебный прецедент к числу источников права в РФ не относится.

Более полную информацию по теме вы можете найти в КонсультантПлюс.
Полный и бесплатный доступ к системе на 2 дня.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *