Воры в законе могилы

Да и по канону, скажем так, кто такой вор? Вор это сиделец, прежде всего. Просто по закону того мира, нормальный вор — это «засиженный» человек. А Константин ведь практически не сидел.

— Но то, что он от московских воров был «смотрящим» у нас в городе, никто вроде бы не оспаривает?

— Да он в Москву попал через Сережу-Ташкента еще в самом начале 90-х годов. Сережа-Ташкент погиб на трассе два года назад. Действительно, все время у него были связи с Москвой, он и не скрывал. Через «Премьер СВ» и с Березовским какие-то связи были. Березовский и мир воров в законе опять-таки несколько разные вещи.

С другой стороны, дед Хасан — это человек именно воровской масти. И Хасан к нему очень расположен был. Это никем не ставилось под сомнение. Но сама корона, условно говоря, вот была ли она, я все-таки сомневаюсь. Потому что, по крайней мере, для Питера она была точно не нужна. У большинства лидеров нашей организованной преступности совершенно явственно читалось ироничное отношение к ворам.

— Говорят, Константин Яковлев вообще очень негативно относился к тому, что его причисляли к лидерам преступного мира.

— Он это декларировал, по крайней мере. Я его несколько раз уговаривал: «Давай сделаем интервью, расскажешь о себе. Я о тебе писал (в книге «Бандитский Петербург» – А.М.), ты в какой-то степени фигура историческая». Он задумался, а потом говорит: «Нет, давай не так. Давай я тебе все расскажу про себя, а ты сам это напечатаешь, как будто ты откуда-то это узнал. А то, что я сам даю интервью, ну как-то мне неудобняк. Так что он вовсе не был против, чтобы бы о нем какая-то информация шла, но не хотел быть ее инициатором.

— В итоге интервью состоялось?

— Нет. Когда я его начал расспрашивать он говорил общие фразы. О том, что он из приличной семьи, что христианин… Я говорю: понимаешь, если ты хочешь исключительно позитивную информацию, то так не получится… Он мне на это: «Я не Кумарин, интервью давать не буду» (Интервью с Кумариным опубликовано в книге «Бандитский Петербург-98»- А.М.). Но я одному и другому говорил, что не собираюсь быть их имиджмейкером. Просто я искренне считаю, что и один, и другой — исторические фигуры, о которых должны остаться свидетельства.

Мне многие говорили, а зачем ты делал интервью с Кумариным, ты, наверное, пропиарить его хотел, сколько он тебе заплатил? Нисколько он мне не заплатил. «А зачем же тогда ты поставил его прямую речь, где он говорит о себе только хорошее», – меня спрашивали. Я говорю: «Так это образец того, как он рассказывает, как звучит голос, что человек сам о себе думает, как он оценивает какие-то вещи. Это как портрет, своего рода».

— Косте Могиле такой портрет, надо полагать, мог бы не понравиться. Он, говорят, вообще бурно реагировал на все упоминания о себе в криминальном контексте.

— Бурно, это, наверное, не то слово. Он всегда звонил, когда в «Тайном советнике» («Ваш тайный советник» — газета Агентства журналистских расследований – А.М.) публиковалось что-то негативное о нем, и совестил: «Андрей, вот как такое может быть? Мы с тобой вроде нормально общаемся, по-человечески, друг друга уважаем. И ты опять мне все портишь. Ты и твоя газета. Ты понимаешь, что мне вредишь?»

Я ему отвечал: «А ты понимаешь, что есть события, и мы как журналисты, не можем их обойти». Но он считал, что раз мы добрые знакомые, ничего негативного о нем, о его окружении сказать нельзя.

Хочу заметить, что я к нему тоже с определенной симпатией относился. Я очень многого не знаю. Не знаю, например, всех подробностей того же конфликта с Кумариным. Но на уровне общения он не вызывал у меня отторжения. Мне с ним было достаточно комфортно и интересно. У него с юмором неплохо было. Он очень был энергетичный человек. Нудноватым, правда, иногда становился. Особенно, когда о Боге и душе начинал говорить.

— Это что: элементы какого-то раскаяния или что-то иное?

— Не знаю, но все наши последние разговоры неизбежно переключались на теологические мотивы. Притом, что излагалось это таким языком… У него, я думаю, на христианские моменты накладывались моменты понятий. Он это все немножко смешивал.

— Кто-то написал, что богоискательство у него началось после убийства Новоселова. Говорят, он впал в депрессию?

— Нет, у него еще в 92-м году это было. Когда нас знакомили, он, поглаживая крест, начал с того, что сказал: «Я христианин». А во дворе у него на Варшавской толпа была такая, человек сорок бритых разных деятелей, которые, как мушкетеры, от нечего делать тусовались там. И у них тоже был исключительно христианский вид.

— Есть еще одна активно муссируемая тема – Костя Могила как тайный советник губернатора Яковлева. Говорят, даже был вхож в семью.

— По ряду причин я с не очень большим доверием к этой информации отношусь. Потому что, скажем так, я ни разу ничего подтверждающего эти слухи, не видел. С другой стороны, я этого не исключаю. Константин действительно был одним из очень влиятельных людей в городе и любой губернатор должен был бы это учитывать.

— Что теперь будет с «империей Константина Яковлева». Все развалится? Или там есть, кому подхватить? Говорят, его «правая рука» Кулибаба готов занять его место.

— С Кулибабой-то как раз отношения, похоже, не самые замечательные были последнее время. Вообще, когда все в Питере пошло у Могилы вразнос, начали говорить о том, что кто-то из своих к этому развалу руку приложил. В одной беседе со мной он проговорился, рассказывая о своей команде: мол, интересно как люди устроены, говорят мне — ты вроде как тут у нас самый главный, вот и давай в столице все нам организуй. А мы здесь сами будем все разруливать. На что я им сказал: хрен вам! Так что не все ладно было в «датском королевстве». Видимо, действительно его как-то отстранить, оттеснить пытались.

— Говорят, у него сохранилось влияние в Морском порту и в таможне.

— В порту — да, у него были очень серьезные завязки. Следовательно, могло быть и влияние. А в таможне… С таможней связан весь грузопоток того, что закупалось на Западе. Да у всех, кто занимался этим бизнесом, были сильные завязки в таможне. А говорить о том, что кто бы то ни было контролирует таможню, — это просто смешно. Это то же самое, что сказать: я контролирую милицию. Смешно все это на самом деле. Нереально. Завязки – это совсем другое дело. Завязки – это возможность решить какой-то конкретный вопрос, с большим или меньшим звероподобием.

— Можно ли спрогнозировать последствия этого убийства? Передел сфер влияния, другие последствия.

— Не думаю. Скорее всего, никаких видимых последствий в Питере мы не ощутим. Сейчас на дворе 2003-й, совсем другое время, другие нравы. Нет малиновых пиджаков. Такое понятие, как «стрелки», ушло уже в историю. Крупных боевых действий тоже нет. Остались точечные конфликты. Даже заказные убийства в Питере стали в диковинку…

— Получается, выстрел в Костю — все-таки эхо ушедшей войны …

— Может быть, и эхо. Потому что есть люди, которые живут по принципу, что месть, например, это такое блюдо, которое надо подавать холодным. Может быть, это откуда-то идет: кто-нибудь пять лет ждал, пока его какая-то личная конфликтная обида быльем порастет, кто ж теперь подумает именно на этого человека. А он взял и таким образом поставил точку. Теоретически возможна такая ситуация?

Я бы сказал, что грамотный человек, поступив таким образом, фактически уходит из поля поисков. Милиция и прокуратура, действительно, могут нащупать конфликты каких-то последних года двух-трех. Во всем остальном они просто захлебнутся.

— А что еще, помимо конфликтов и мести может в данном случае стать мотивом убийства?

— Да все что угодно. Может, он в политику полез, а ведь выборы близко. Он мог действительно в какую-то предвыборную историю вписаться — финансами, влиянием, иной поддержкой. На таком любой может шею легко сломать …

Вопросы задавал Андрей Молчанов,

Фонтанка.ру

Дед Хасан, Япончик, Ровшан Ленкоранский… эти имена у многих были на слуху. Давайте посмотрим на роскошные памятники и могилы известных криминальных авторитетов.
Вор в законе Дед Хасан
Аслан Усоян пережил не одно покушение: в 90-х киллер промахнулся, а в 2010-м «генерал» преступного мира получил ранение в живот, но был спасен медиками. В 2013-м в Деда Хасана пустили последнюю пулю — лидер воровского клана скончался. Хоронить вора в законе хотели в родном Тбилиси, рядом с матерью и братом, но грузинские власти отказались принять самолет с телом (по другим данным, запретили криминальным авторитетам въезд в страну ради похорон) — единственным вариантом осталось Хованское кладбище. Здесь могилу Деда Хасана именуют некрополем: в центре мраморной площадки — фигура мужчины в окружении двух плит с именем и эпитафией в стихах:

Причалом скорби и печали
Хованский горестный погост,
И колоннадою скрижали
Поддерживают в полный рост.
Борьбы недетские резоны
Сиюминутность бытия,
Мужские жесткие законы —
Такой была судьба твоя.

Вор в законе Ровшан Ленкоранский
Ровшан Рафик оглы Джаниев стал главным подозреваемым в убийстве Деда Хасана и первым в «расстрельном» списке, составленном последователями Усояна. Ленкоранский скрылся в Турции, но гибели избежать не сумел — его Range Rover изрешетили пулями в Стамбуле 18 августа 2016 года. В «последний путь» вора в законе провожали в родном азербайджанском городе Ленкорани. Спустя год на могиле Ровшана на кладбище Сардыхал появился памятник в полный рост, доставленный из Индии.

Вор в законе Япончик
Дойти до указателя «Сектор № 50», дважды свернуть направо, у могилы Харитонова снова направо — этот маршрут на Ваганьковском кладбище пользовался популярностью после 2009 года, когда от смертельного ранения в живот умер криминальный авторитет Вячеслав Иваньков. Могилу вора в законе даже включали в обзорную экскурсию по знаковым местам кладбища — за 100 рублей в числе надгробий Высоцкого и Листьева желающий мог увидеть Япончика, увековеченного в камне.

Вор в законе Костя Могила
«Я всем прощение дарую
И в Воскресение Христа
Меня предавших — в лоб целую,
А не предавшего — в уста», —
высечены строки Анны Ахматовой на надгробии Кости Могилы. Цитата поэтессы — далеко не первое, что привлекает внимание на могиле питерского вора в законе. В центре броского комплекса на Северном кладбище — фигура самого Константина Яковлева, убитого 25 мая 2003 года. Мужчина обнимает крест, у его ног извивается змея, готовая к укусу, по бокам — фигуры скорбящих ангелов. По разным данным, «братки» потратили на памятник от 200 тысяч до полумиллиона долларов.


Вор в законе Тамаз Сухумский
Памятник изображает грузинского вора в законе гордо стоящим во весь рост, хотя Тамаз Пипия в 1993 году попал в автокатастрофу и оказался навсегда прикованным к инвалидному креслу. На могиле преступника на Хованском кладбище — не только памятник, но и отличительный знак любого криминального авторитета — воровская звезда.

Вор в законе Хикмет Сабирабадский
Хикмет Мамедкули оглы Мухтаров не дожил несколько месяцев до 50-летия: азербайджанского «авторитета» расстреляли около офиса на Ленинградском шоссе. Из Москвы тело покойного преступника доставили в Баку, оттуда — в родное село Кюркенди, где и покоится Сабирабадский. Памятник на его могиле изображает вора в законе сидящим на золоченом кресле-троне.

Авторитет Борис «Газировка» Чубаров
Бизнесмен из Новосибирска, разбогатевший на продаже газированных напитков, не был вором в законе, но в Сети именуется известным криминальным авторитетом, имевшим связи в преступных кругах. Согласно открытой информации, Чубаров умер 13 июня 2004 года от цирроза печени — вот уже 15 лет его могила одна из самых выделяющихся на кладбище Новосибирска. Мужчина изображен стоящим рядом с «Мерседесом» со странным номерным знаком «АЕФ».

Отсюда

Оригинал этого материала
© «Новая газета», 04.10.2010, Фото: «Новая газета»

Приемный день Деда Хасана: воры в законе, чиновники, машины с правительственными номерами и спецпропусками. Что увидели сотрудники наружки, наблюдавшие за одним рестораном Москвы

Сергей Канев

Дед Хасан (слева) приезжает в свой офис в «Старой кибитке»

«Новая» продолжает внимательно изучать криминальную биографию старейшего вора в законе Аслана Усояна (Дед Хасан), на которого 16 сентября на Тверской улице было совершено покушение. Если в первом материале мы рассказали о врагах Деда Хасана и бандитских войнах, в которых он засветился, то теперь — о его ближайшем окружении. Кроме того, в распоряжении «Новой» оказался любопытный документ, а точнее, отчет некоей спецслужбы, ведущей наружное наблюдение за Дедом Хасаном и его гостями в ресторане «Старая кибитка».

Дед Хасан и дети

У Деда Хасана имеются двое детей — дочь и сын. Кроме того, что дочь проживала в центре Сочи, о ней больше ничего не известно. Но вот сын является крупным московским бизнесменом (ПОСТАВИТЬ АНКОР на Сын Деда Хасана занимается нефтяным и торговым бизнесом). Судя по базе «Бизнес-Инфо», он входит в число учредителей ЗАО «Донис и К» (сеть кафе «Русское бистро»), ООО «Арно и К» (супермаркет «Столичный»), ООО «Ес-Авиа» (производство и продажа легких самолетов И-3) и АОЗТ «Фулл глобал лизинг аэрлайнз» (посреднические услуги при продаже авиатехники, юридические учредители — австрийская компания «Мария Гасснер и компания ГМБХ» и «Бартекс уорлдвайд», зарегистрированная на Британских Виргинских островах).
В 90-х годах «Фулл глобал» оказалась в центре большого коррупционного скандала, где мелькали высокопоставленные чиновники из ближайшего окружения Ельцина и Министерства обороны. 20 января 1995 года в офисе фирмы на Большом Харитоньевском переулке выстрелом через окно из автомата «Узи» был убит один из учредителей — Михаил Левитан. По версии следствия, Левитан являлся посредником при продаже в Словакию двух самолетов Ан-32 Б, ранее находившихся на балансе Министерства обороны.
В свое время самолеты предназначались для армии Саддама Хусейна, но началась операция «Буря в пустыне», и сделка сорвалась. Тогда их переоборудовали в гражданские и собирались продать российским авиакомпаниям. Восемь самолетов ушли по цене 1 млн 200 тыс. долларов каждый. Но вот две машины неожиданным образом исключили из сделки и под видом металлолома собирались продать в Словакию всего лишь за 100 тысяч долларов. По слухам, когда самолеты стояли «под парами» в Шереметьеве, Левитан заартачился и потребовал увеличить свою долю с 50 тысяч долларов до 200. Через неделю к нему наведался киллер. Во время расстрела Левитана в офисе находился учредитель «Бартекс уорлдвайд» Израил Фарбер, который успел спрятаться под стол.

По другой версии, заказ пришел именно на Фарбера, а Левитан погиб случайно. Эту версию подтверждает то обстоятельство, что вскоре в подъезде собственного дома Фарбер получил несколько ножевых ранений и через четыре дня скончался в больнице.
Супруга сына — тоже занимается бизнесом. Она входит в число учредителей ЗАО «Дионис и К», ООО «Хаир» и ООО «Ес-Авиа».
Пошли в бизнес и внуки Деда Хасана. Молодые люди стали учредителями ООО «Транзитсервис» (автоперевозки и аренда автомобилей).
В прошлом году у одного из них произошел неприятный инцидент с участием вора в законе из Липецка Джумбера Байрамиди по прозвищу Бончи. По слухам, молодой человек в присутствии Бончи назвал себя вором в законе. В ответ авторитет обозвал его молокососом и якобы дал по шее. О реакции Деда Хасана ничего неизвестно, но вскоре у Бончи начались большие неприятности: его стали усиленно прессовать липецкие милиционеры, а затем и вовсе завели уголовное дело за подделку паспорта.
Сейчас, в период кровавой войны между Усояном и кланом другого вора в законе — Тариэла Ониани (Таро), родственники Хасана в России не появляются и обитают на своей вилле в Австрии.

Любимые племянники

Из ближайших родственников Усояна нельзя не упомянуть племянников, которые тоже стоят на оперативных учетах в МВД и ФСБ.
45-летний Око Хатоев родился в Тбилиси. Сейчас проживает на северо-востоке столицы. По милицейским картотекам проходит как вор в законе по прозвищу Око. В архивах ныне расформированного краснодарского УБОПа обнаружилось упоминание о Хатоеве. Цитирую: «18 июля 2001 года в Краснодарский край приехал родственник Усояна — вор в законе Хатоев по кличке Око, который имеет намерение подмять под себя спиртовой бизнес (винные заводы, цеха). Хасан помогает ему в этом материально и своими связями. Око ведет себя нагло, объявляет это поддержкой Хасана…»
Другой племянник — Тенгиз Михоев (15.02.1954 г.р., по картотекам проходит как вор в законе Тенгиз) проживает в Москве на Ленинградском проспекте и имеет дом в Геленджике. По оперативным данным, владеет в центре столицы несколькими магазинами.
И последний — Темури Мирзоев по прозвищу Тимур Тбилисский — родился 7 мая 1957 года в Тбилиси. Является лидером ОПГ «Синие» и имеет большой вес в криминальном мире. Судимости:
1975 год — ст. 91 ч. 3, ст. 150 ч. 2 УК ГССР (злостное хулиганство) — четыре года лишения свободы.
1979 год — ст. 150 ч. 2 УК ГССР (кража) — три года лишения свободы.
1986 год — ст. 252 ч. 3 УК ГССР (кража, совершенная лицом, ранее судимым за аналогичное преступление) — три года лишения свободы.
1990 год — ст. 206 ч. 3 и ст. 218 ч. 2 УК РСФСР (хулиганство и незаконное ношение оружия) — три года лишения свободы. В 1992 году освобожден условно-досрочно из ИТК-51 Свердловской области. В 1997 году Мирзоев объявлялся в федеральный розыск по ст. 122 УК РФ (алименты). Его задержали после воровской сходки в Туапсе и этапировали в СИЗО г. Кургана.

Наружное наблюдение

Но это еще не все. В распоряжении «Новой» оказался любопытный документ. Судя по форме и стилистике, он больше напоминает отчет сотрудников оперативно-поисковых управлений (ОПУ) МВД, ФСБ, Наркоконтроля, СБ крупного банка или частного детективного агентства, проводивших наружное наблюдение у московского ресторана «Старая кибитка».
Как известно, в этом ресторане частенько проводит свои «стрелки» и «терки» Дед Хасан, а также ведут прием ходоков со всего бывшего СССР другие авторитеты из его ближайшего окружения. К примеру, совсем недавно опера из столичного ГУВД и УФСБ по Москве и области «приняли» в ресторане «смотрящего» по Дагестану Зияутдина Абдулхаликова по прозвищу Зява, пришедшего «перетереть» с Усояном несколько вопросов по поводу проблем в одной известной фирме. При обыске у Зявы неожиданно «обнаружился» гашиш, и впоследствии он получил тюремный срок (см. сводку ГУВД).
Пока неизвестно, кого именно пасла наружка: самого Деда Хасана, его приближенных, другого уголовного авторитета, «подкрышного» бизнесмена, или коррумпированного чиновника, или силовика. Хотя не исключено, что «опушники» просто выполняли коммерческий заказ: например, следили за чьим-то конкурентом, супругой или любовницей. Однако по некоторым признакам в отчете, например: указание времени прибытия и убытия, номеров автомобилей, фото клиента, — можно предположить, что это была профессиональная наружка и ей дали команду фиксировать всех входящих и выходящих посетителей.
Всего 23-страничный документ содержит упоминание о 33 клиентах, посетивших ресторан. К сожалению, в документе отсутствуют две начальные страницы, где, судя по всему, были указаны дата и подразделение.
Дед Хасан обозначается в отчете под № 9: «17.18. — прибыл мужчина, предположительно с телохранителем (автомобиль «Акура» госномер Р***РК199). Убыл в 21.25″.
Далее упоминаются: № 11 «17.35 — прибыл мужчина с большой сумкой черного цвета и тремя телохранителями (автомобиль «Мерседес» — 500, госномер М***НТ199). Время убытия — 17.45 (без сумки)»; № 5 «в 16.10 прибыли двое мужчин (автомобиль «Ленд Крузер», госномер Е***ОМ199, на лобовом стекле пропуск Верховного суда РФ). Автомобиль поставили во дворе ресторана»; № 21 «в 20.45 прибыла женщина с молодым человеком и двумя телохранителями…»
Что интересно: на большинстве иномарок стояли «блатные» госномера «МММ», «ООО» или «МР». А на некоторых фото мы узнали нескольких мужчин и женщин, приходивших на Ваганьковское кладбище проводить в последний путь умершего от ран Вячеслава Иванькова (Япончик) и застреленного в 2008 году в Кузьминках другого известного криминального генерала — Андрея Голубева по прозвищу Скиф (похоронен на Люблинском кладбище).
По словам нашего источника в МВД, незадолго до смерти Скиф и «смотрящий» по Республике Коми Юрий Пичугин (Пичуга) настойчиво интересовались у Деда Хасана по поводу «общаковских» денег, и между ними якобы произошел конфликт. Версию о конфликте между Усояном и двумя известными авторитетами косвенно подтверждает тот факт, что сразу после убийства Скифа Пичуга скрылся на территории Украины.
По другим данным, ухтинец подался в бега, когда были арестованы трое членов его банды, вымогавшие 50 млн рублей у предпринимателя из Сыктывкара.

Пробивка и подробности

Мы обратились к знакомым оперативникам из МВД и ФСБ и попросили «пробить» посетителей ресторана. По совпадению, большинство персонажей оказались криминальными авторитетами, «смотрящими» за рынками, а также лицами с бурной уголовной биографией.

Данабаш на похоронах Япончика Данабаш в «Старой кибитке»

К примеру, в этот день ресторан посетили: «смотрящий» за московскими овощными базами и рынками некто Ильгар (прозвище Данабаш, был на похоронах Япончика), вор в законе Гена-Могила (замечен на похоронах Япончика и Скифа), кидала и мошенница Эльза-Чеченка, курдский авторитет Садко (ближайший сподвижник Хасана), супруга вора в законе Пухлого (Жураковский), которого в 2001 году лично «короновал» Усоян и т.д.

Авторитет Садко (справа) Могила и Эльза-Чеченка

Но самое интересное было впереди. На фото мужчины, приехавшего на «Крузере» с пропуском Верховного суда РФ на лобовом стекле, оперативники опознали находящегося в международном розыске за убийство, бандитизм, разбой и грабеж на территории Азербайджана вора в законе Юсифа Алиева по прозвищу Юська и Юсиф Бакинский.
По оперативным данным, Юську лично короновал Дед Хасан, и теперь новоиспеченный вор в законе «присматривает» за азербайджанской диаспорой в Москве и якобы имеет свою долю от продажи овощей и фруктов на столичных рынках.

Юська в «Старой кибитке» Юська во время задержания

В марте прошлого года милиционеры уже задерживали Юську на воровской сходке в ресторане «Золотой подсолнух». Вместе с ним «приняли» Алибалу Гамидова (Годжа Ясамальский), Мамеда Хусейнова (Мамед Массалинский) и Теймураза Фарояна (Тэко Тбилисский, ближайшая связь Деда Хасана), а также еще семнадцать уголовных авторитетов рангом пониже.
По словам оперов, собравшиеся «терли» вопросы по Покровскому рынку, обсуждали дальнейшие поставки в столицу иранских наркотиков через водителей-дальнобойщиков и разбирали конфликт между авторитетными ворами из Азербайджана и Дедом Хасаном.
К примеру, лидеры азербайджанских бригад оказались крайне недовольны тем, что Хасан стал «оттирать» их от дел и назначать так называемых «апельсинов» (вор в законе, купивший эту «должность»). Зачастую посвящения в криминальные генералы проходили не на сходках, а по мобильному телефону типа: «Алло, Мамед? Поздравляю — ты теперь вор в законе!»
Но вернемся к находящемуся в международном розыске Юське. При задержании в «Подсолнухе» он предъявил поддельный паспорт на имя уроженца Азербайджана Велиева Руслана Нураддиновича, 1971 года рождения, прописанного в Питере (по своим каналам мы проверили питерский адрес и установили, что там проживает местный алкоголик и еще один уроженец Баку). Однако у оперативников уже имелась информация о похождениях Юськи, и они стали готовить документы для его депортации на родину.
А дальше начались чудеса: Останкинская прокуратура неожиданно посчитала Юську законопослушным гражданином и отпустила на все четыре стороны. Хотя к этому времени экспертиза дала заключение по фальшивому паспорту, а из Баку пришли все необходимые бумаги.
Разумеется, Юську теперь не могут разыскать, а в уголовном мире муссируются слухи, что чудесное освобождение обошлось ему якобы в 50 тыс. долларов.
Необходимо упомянуть еще одну пикантную подробность. Уголовных авторитетов и оперативников, проводивших задержание в «Золотом подсолнухе», не пропустили в ОВД «Алексеевское» для оформления рапортов и четыре часа продержали на улице. Это было сделано якобы по указанию начальника ОВД. Пока шли переговоры с начальством, задержанные успели избавиться от наркоты, а некоторые прямо на глазах у оперативников сжигали свои фальшивые паспорта.
И последнее. 30 сентября в Киеве был задержан предполагаемый заказчик покушения на Хасана — уроженец Азербайджана Ровшан Джаниев (Ровшан Ленкоранский).
Если следовать этой версии, то Хасана пытались «завалить» в отместку за недавние убийства в Москве влиятельных бакинских авторитетов Икмета Мухтарова (Икмет) и Чингиза Ахундова (Чингиз), контролировавших наркопоставки в Россию (убийства не раскрыты).

В отношении Ровшана Джаниева-Алиева следственный отдел УБОП ГУ МВД Украины в Киеве возбудил уголовное дело по ч.3 ст.358 Уголовного кодекса (использование заведомо подделанного документа), — рассказывает начальник пресс-службы ГУБОП Сергей Федченко. — Сейчас он находится под арестом. К тому же во время депортации Джаниеву было запрещено в течение пяти лет приезжать в Украину, а он этот запрет нарушил. — Врезка К.ру]

Вопросы официальным лицам

Председателю Верховного суда РФ Лебедеву В.М.:
а) занимает ли какую-либо должность в аппарате ВС РФ Руслан Велиев?
б) состоит ли на балансе ВС автомобиль «Тойота Ленд Крузер», госномер Е 001 ОМ 199?
в) кто именно выдал гражданину Велиеву «лобовик»?
Прокурору СВАО Никифорову Р.Г.:
а) по каким основаниям сотрудники Останкинской прокуратуры отпустили на свободу находящегося в международном розыске Юську и кто принимал решение?
Начальнику УВД СВАО Трутневу В.И.:
а) кто именно из сотрудников ОВД «Алексеевское» отпустил задержанного на сходке в ресторане «Золотой подсолнух» вора в законе Дадаша Ибрагимова по прозвищу Дадаш Бакинский (авторитета вывели из здания ОВД через пожарный выход)?
б) проводилось ли служебное расследование и какие были результаты?
Жизнь воров в законе последнее время как-то не особо волновала общество, поскольку казалось — это какой-то иной, параллельный мир, не имеющий с общеупотребительной действительностью никаких особых пересечений. Именно потому считаем наши вопросы принципиальными — ответы на них помогут разобраться в том, соответствует ли подобное представление о криминальной России реальности, или же встречи в «Старой кибитке» и сотне прочих похожих заведений вписаны в график управляющих страной силовиков, чиновников и бизнесменов.

Сводка ГУВД Москвы

В помещении ресторана «Старая кибитка», расположенного по адресу ул. Поварская д. 52, при проведении ОРМ сотрудниками 1 и 3 отделов 1 ОРЧ при УБОП ГУВД, совместно с ОМСН ГУВД и 3 отделом Службы БТ УФСБ РФ, задержан гр-н Абдулхаликов З.Т. урож. г. Махачкалы, прож. Московская обл. Волоколамский р-н д. Харланиха, у которого при личном досмотре изъято наркотическое вещество гашиш 27,6 гр. Справка об исследовании № 2501. Возбуждено уг. дело № 127766. Абдулхаликов задержан по ст. 91 УК РФ. Материал поручен СО Шведову.

Из романа Такое время.

Глава 1

Вите было всего 12 лет, когда исчез его отец. Или пропал без вести, как говорила мать. Он уехал в Москву и должен был вернуться в тот же день вечером, по рассказам матери, с большими деньгами. Но не вернулся.

Мать всю ночь просидела около телефона, а утром побежала в милицию. Заявление у неё не приняли: сказали ждать три дня.

Она обзванивала больницы Москвы и Серпухова. А через неделю ей сообщили, что в морге Подольска лежит неопознанный труп, который по описанию похож на её мужа, Анатолия Николаевича.

Мать собралась и поехала в Подольск. Витя не пошёл в школу. Он сидел на кухне, ждал маму и про себя молился, чтобы это не оказался его папа.

Вечером вместо мамы приехал дед.

– В больнице она, – сообщил он с порога, – выкидыш у неё.

– Что такое выкидыш? – не понял Витя.

– Сестрёнка у тебя должна была родиться, – пояснил дед, – да вот из-за волнений никого уже не будет.

– А папа? – так и не поняв ничего про сестру, которой уже не будет, спросил Витя. – Папу нашли?

– Нет, – ответил дед, – в Подольске не наш лежит. Какой-то посторонний дядька. Ты кушал сегодня?

– Нет, – Витя помотал головой, – я не хочу есть.

– Мало ли что ты не хочешь, – пробурчал дед, проходя на кухню. – Питаться надо всегда, что бы ни случилось. Пошли.

На кухне дед научил Витю чистить картошку. А потом они её вместе пожарили на сале, найденном в морозильнике.

– Вкусно, – сказал Витя, доедая ужин, первый раз в жизни приготовленный своими руками. – Даже не знал, что обыкновенная картошка может быть такой вкусной.

– Завтра утром блины будем печь, – пообещал дед, – ну, а в обед – омлет.

– А на ужин? – спросил Витя.

– А на ужин… бабушка приедет и накормит нас, – смутился дед. – Я в кулинарии не силён. Ещё могу макароны по-флотски забабахать. Но это уже на крайний случай.

– А папа когда вернётся? – опять спросил Витя.

Дед вздохнул. Внимательно посмотрел на внука.

– Ты уже большой, – сказал он, – и должен понимать. Вряд ли твой папа вернётся. Был бы жив, дал бы о себе знать.

– Он умер? – всхлипнул Витя.

– Думаю, да, – дед встал, осторожно обошёл стол, прихватив с собой стул, и сел рядом с внуком. – Ты поплачь. Сейчас поплачь. При маме не надо плакать, она и так с ума сходит. А ты теперь в семье главный.

Витя уткнулся лицом в дедов свитер, но плакать не стал. Лишь вздохнул тяжело-тяжело. Где-то в груди как будто что-то лопнуло и оборвалось. Вите стало грустно. «Вот и детство прошло», – почему-то подумалось ему. «Какое-то оно короткое получилось, детство это».

– А мы с папой поругались в последний день, – сказал Витя в родной дедов свитер, который пах потом и картошкой.

– Что случилось? – спросил дед.

– Я его сигареты взял, – начал рассказывать внук. – Не курить. А пацанам во дворе похвастаться.

– А Толик курил разве? – удивился дед.

– Очень редко, – ответил Витя, – раз в год, наверное. Сигареты у него в ящике стола лежали. Жёлтая пачка с верблюдом. Серёга «Герцеговину Флор» принёс, а я – папин «Кэмел». Просто показать.

– И? – дед оторвал внука от свитера. – Показал приятелям?

– Показал, – вздохнул Витя, стараясь не смотреть деду в глаза, – а обратно положить не успел. Папа заметил и сказал, что это я взял. А я сказал, что не брал. Он мне не поверил.

– Это уже не важно, – сказал дед, – взял или не взял. Это уже не важно.

– Но папа же думает, что я его обманул! – воскликнул Витя. – Как я ему расскажу, что я не курил, если он теперь никогда не вернётся?

И Витя наконец-то заплакал. Навзрыд, как в детстве, когда он был совсем маленьким. Заплакал и уткнулся в спасительный свитер, всхлипывая и подвывая.

Мама вернулась через три дня. Какая-то маленькая, бледная, с чёрными кругами под глазами.

Глава 2

Отца так и не нашли. Пропал и его старенький «Мерседес», тёмно-синий, в 123 кузове. Только когда Витя подрос, он узнал подробности последней поездки родителя в Москву.

Отец занимался реэкспортом автомобилей, и в родном Протвино на паях с приятелем у него была автомастерская. А ещё он имел знакомых на Московской товарно-сырьевой бирже, где прошла довольно крупная сделка по поставке автомобилей в Сибирь. Там отец выступил в роли посредника, грамотного и толкового, и в результате сделки должен был получить приличные деньги, за которыми и отправился в тот злополучный день в Москву.

– Он говорил, что хватит на трёхкомнатную в пределах Садового кольца, – сказала мама, когда Витя спросил её о сумме комиссионных.

Но домой отец так и не вернулся: ни с деньгами, ни без денег. Пропал. В 90-е многие бизнесмены так пропадали. Выходили из дома и не возвращались. Кого-то потом находили с простреленной головой в лесу, кого-то не находили совсем.

Мать получила от партнёра отца по автосервису небольшие отступные. На них и жили первое время. Потом она вышла на работу в школу номер 3, в которой учился Витя. До пенсии там и проработала учительницей английского языка.

А Витя после школы поступил в Серпуховский колледж на отделение радиоаппаратостроения, по окончании которого пошёл в армию. Он чуть было не угодил в Чечню. Однако в последний момент военком увидел его диплом, и Витя поехал в Ленинградский военный округ – на радиолокационную станцию, где и просидел почти два года среди соснового леса и ягодно-грибного изобилия.

После службы Виктор вернулся в родной город и открыл фирму, специализирующуюся на компьютерной безопасности. Но, как выяснилось, конкуренция в этой отрасли была огромная, и поэтому его фирма постепенно, в течение двух лет, от компьютерной безопасности перешла просто к безопасности: охранные системы, видеонаблюдение и прочие прелести, препятствующие проникновению посторонних лиц в помещения. Название у компании было соответствующее – «ЩИТ». Однако потом Виктор его поменял на «ГорЭлектроСнаб», потому что «Щитов» в России развелось видимо-невидимо, да и новое название звучало для бывшего советского человека успокаивающе.

А тут одноклассник Андрей Тарасов, в своё время избравший профессию правоохранителя, дослужился до заместителя начальника милиции их родного района. Супруга его была зачислена в штат Витиной фирмы, и в «ГорЭлектроСнаб» потекли заказы. Сотрудница Тарасова получала 10 процентов от прибыли. Все были довольны.

Виктор купил в Москве однушку, а в Протвино – двухкомнатную квартиру. Обзавёлся скромным «Мерседесом» А-класса.

В 25 лет он женился, познакомившись через интернет с очаровательной брюнеткой из города Бердянска. Сначала съездил к ней в гости. Потом привёз невесту к себе, в Протвино. Сыграл скромную свадьбу. А через полгода подал на развод: новоявленная жена не знала, что системы видеонаблюдения стоят у Виктора не только на работе, но и дома.

Так и текла его жизнь – работа, дом. На выходные он приезжал к маме или с приятелями выбирался на шашлыки, если позволяла погода. Раз в год – поездка в отпуск на две недели: летом – в Турцию или Грецию, зимой – в Прагу.

С противоположным полом у Виктора тоже было всё в порядке. Постоянно кто-то был рядом, какая-то женщина: готовила, стирала, поддерживала уют в его холостяцкой квартире. Но, как только он понимал, что привыкает к ней, тут же вежливо выпроваживал даму из своей берлоги.

Женщинам Виктор не доверял – сказался печальный опыт первого и единственного брака. Впрочем, он вообще мало кому доверял, и всегда был настороже с людьми. Хотя при этом с виду был открытым и компанейским, что помогало ему и в работе, и в жизни.

А жизнь текла неторопливо и немного однообразно. До определённого момента.

Глава 3

Случился этот момент в субботу. Виктор приехал к матери. Они пообедали, после чего отправились на кладбище.

Мама ещё в начале 2000-х годов купила на кладбище в соседнем Дракино место для двоих. На одной половине участка она установила небольшой памятник отцу: белый кусок мрамора с надписью «Стрельцов Анатолий. Родился 30 июля 1949 года». Вместо даты смерти стоял прочерк.

Приехали. Припарковались на разбитой обочине. Виктор вытащил из багажника две пятилитровых канистры с водой – полить цветы. Но поливать было нечего: анютины глазки, аккуратно посаженные две недели назад, были так же аккуратно выкопаны. Такое уже случалось три года назад и в прошлом году. Кто-то выкапывал с могил посаженные цветы и уносил их или к себе на дачу, или на рынок с целью продажи.

– Опять выкопали, – вздохнула мама, – ничего святого у людей не осталось.

– Хочешь, я тут камеры повешу, и вычислим гадов? – предложил Виктор.

– А чем это поможет? – вздохнула мать. – Ну, снимешь ты на свою камеру каких-нибудь бомжей. И что? Будешь их потом по помойкам искать? Давай лучше ещё цветочков купим и опять посадим. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Виктор, – только сегодня цветочный закрыт. В понедельник я сам заеду и посажу. Да и камеру на всякий случай всё равно присобачу вон на то дерево. Интересно посмотреть на этих моральных уродов.

– Делай что хочешь, – сказала мать. – Ты полей пока кусты, а я на могилке землю прополю.

В это время у Виктора зазвонил телефон. На дисплее высветилась надпись «Тарасов А.». Виктор ответил.

– Привет, – сказал Андрей, – как ты там?

– Нормально, – ответил Виктор, – твоими молитвами. Случилось что?

– Ага, – после секундной паузы ответил приятель. – Можешь сейчас ко мне в контору подскочить?

– Мы же завтра встречаемся, – напомнил ему Виктор. – Мясо я с утра замариновал. Или что-то срочное?

– Несрочное, – опять после паузы ответил Андрей, – но это не шашлычный разговор. Давай, я на работе ещё час-полтора. Подъезжай.

И отключился.

Виктор задумчиво посмотрел на телефон. На Андрея это было не похоже: паузы в разговоре, встреча в кабинете.

– Мама, – сказал он, – мне надо срочно уехать. По работе.

Он вылил принесённую воду в кусты, росшие около могилы, и закинул пустые бутылки в багажник. Довёз мать до дома. И сразу же поехал к Андрею на Калужскую, где тот работал.

Управа располагалась рядом с тюрьмой в здании из красного кирпича с чудовищными бетонными вставками, покрашенными в жёлтый цвет.

– Такое впечатление, что ты служишь в дурдоме, – как-то раз сказал Виктор другу.

– Так наш мир и есть дурдом, – философски заметил Андрей, – а мы в этом лечебном заведении санитары.

Виктор припарковался около старого трёхэтажного здания и пошёл к управе пешком. Ближе было не припарковаться: улицу зачем-то перегородили бетонными брусками, раскиданными в беспорядке на проезжей части.

Виктор поднялся по лестнице и вошёл в дверь.

– Я к Тарасову, – сказал он дежурному.

Тот взял его паспорт. Полистал страницы.

– Проходите, он Вас ждёт, – ответил дежурный. – Второй этаж. Направо.

– Я знаю, – прервал его Виктор, – спасибо.

Андрей встретил друга в коридоре, около своего кабинета.

– Привет, подполковник, – поприветствовал его Виктор.

– Привет, младший сержант запаса, – ухмыльнулся тот в ответ, – проходи.

В кабинете, кроме них, никого не было. Андрей плотно прикрыл дверь. Потом подумал и закрыл её на ключ. Сел за стол. Жестом пригласил Виктора присесть напротив.

– Рассказывай, не томи, – сказал Виктор, садясь на стул.

– У меня две новости, – начал Андрей.

– Давай с хорошей, – попросил Виктор.

– Хорошая новость, – кивнул приятель. – Меня переводят в Москву, в область. На повышение.

– Поздравляю! – радостно воскликнул Виктор. – Это же здорово! Поздравляю от всего сердца! Завтра как раз и обмоем. Но чего ты столько таинственности-то нагнал?

– Это только одна новость, – поморщился Андрей. – Сам только вчера вечером узнал. Дядя позвонил. Протолкнули мою кандидатуру.

– А вторая? – спросил Виктор. – Что за вторая новость?

Андрей побарабанил пальцами по столешнице. Оглянулся на портрет Путина за спиной.

– Вторая новость касается тебя, – сказал он. – Точнее, даже не тебя, а твоего отца, Стрельцова Анатолия Николаевича.

Сказал и замолчал, стараясь не встречаться с Виктором взглядом. А тому вдруг показалось, что в кабинете запахло табачным дымом. Чуть заметно, еле-еле. Как будто кто-то на улице под окном затушил окурок с верблюдом на сигарете.

– Рассказывай, – попросил Виктор, – что-то стало известно о папе?

– Официально ничего нового, – вздохнул друг. – Вот, я даже дело его из архива хотел затребовать, а его нет. Через 15 лет уничтожается. Из-за срока давности.

– Я в курсе, – сказал Виктор. – Я про розыск пропавших много чего знаю.

– Ну, так вот, – продолжил Андрей, – дело даже не в розыске, а в другом. Когда я ещё был опером, сразу после института, был у меня один осведомитель, тёзка мой – Белашов Андрей, по кличке Беляш. Алкаш ещё тот! Я, честно говоря, думал, что он умер давно, а он сегодня утром вдруг позвонил мне и попросил встретиться.

Андрей достал откуда-то снизу бутылку минералки и стакан, налил себе. Потом достал второй стакан, налил Виктору, подвинул ему через стол. Виктор благодарно кивнул, но пить не стал.

– В общем, встретился я с ним чисто из интереса, – продолжил свой рассказ Андрей, – на площади Ленина. Кофе попили.

– А при чём тут мой папа? – перебил приятеля Виктор.

– Да при том, – Андрей наконец-то посмотрел Виктору прямо в глаза, – что этот Беляш сказал, будто знает, как и где погиб твой отец. Назвал его имя, фамилию и твои данные.

– А кто этот Беляш? – спросил Виктор. – Что за фрукт такой из глубины годов вынырнул?

– Да никто! – ответил Андрей. – Был шестёркой у серпуховских бандитов. Подай-принеси. Ничего серьёзного. Сидел два раза за мелкие кражи. Как от осведомителя в своё время толку от него было мало. Хотя один раз он мне слил хорошую информацию, но после этого присел на пару лет. И до сегодняшнего дня мы с ним не виделись.

– Он тебе на мобильный позвонил? – спросил Виктор.

– Нет, в дежурку, – ответил Андрей, – чтобы его соединили со мной. Уговорил на встречу в людном месте и без свидетелей, где и попросил меня быть посредником между вами.

– Понятно, – протянул Виктор, хотя ему пока мало что было понятно. – И что этот Беляш хочет в обмен на информацию?

– Он хочет, чтобы ты купил у него дом в Дашковке, – Андрей опять отвёл глаза. – Деревянный дом и шесть соток к нему. За пятнадцать миллионов рублей.

– За сколько?! – глаза у Виктора округлились. – Он совсем, что ли, с ума сошёл? Надо тебе было его сразу на хер послать. И всё.

– Я послал, – ответил Андрей, – да только он дал мне вот это.

И он бросил через весь стол к Виктору кусок какого-то картона. Тот поймал его, едва не уронив на пол.

Картонкой оказалась полароидная фотокарточка, выцветшая и старая. На фотографии был папа Вити. По пояс голый. В руках у него была газета «Московский комсомолец».

Андрей так же запустил по столешнице увеличительное стекло.

– Дату глянь.

Виктор взял лупу и приблизил к фотографии. На газете было написано: «17 июля 1992 года».

Опять откуда-то запахло дымком. И сердце вдруг заколотилось в груди. Сильно-сильно. Тук-тук, тук-тук.

– Беляш сказал, что твой отец пропал 15 июля, – между тем продолжил Андрей. – Я не знал, но на всякий случай подтвердил. А на газете семнадцатое.

– Да, пятнадцатого пропал, – ответил Виктор. – Двадцатого приняли заявление. В августе объявили в розыск, двадцать первого.

– Хорошая у тебя память, – похвалил Андрей. – Я тут пробил по кадастру дом этого Беляша. Действительно, от бабки достался, в деревне Дашковка. Стоит прямо у дороги. Деревянный. И цена ему – три копейки в базарный день.

– А откуда он узнал, что мы знакомы? – перебил приятеля Виктор.

– Насколько я понял, он за тобой следил, – ответил Андрей. – Или за тобой, или за матерью. А в прошлое воскресенье увидел нас вместе на пляже, на карьере. Узнал меня. И вот сегодня позвонил.

– Может, поедем, проведаем старого знакомого? – предложил Виктор. – Всё равно ведь по дороге. Ты же сейчас в Протвино?

– Так может, пару человек с собой взять для устрашения? – сказал Андрей. – Возьмут его за шкирку, трясанут пару раз, и он всё сам расскажет.

– Не надо, – попросил Виктор, – потрясти мы всегда успеем. Поехали!

Андрей быстро собрался, закрыл кабинет на ключ и о чём-то переговорил с дежурным. Затем сел в свою потрёпанную «Ниву» и поехал. Виктор пристроился сзади. Перед тем как тронуться, он достал телефон и набрал номер своего зама.

– Привет, Семён, – сказал Виктор, выруливая между припаркованными машинами. – Надо срочно камеры поставить: наружную и, если получится, внутри помещения.

– Суббота же, – отозвался Семён. – Я в кино со своими собрался.

– Срочно! – повторил Виктор. – Это недалеко. Надень на себя фирменную одежду. Но не нашу, а электрокомпании.

– Адрес какой? – вздохнул Семён.

– Дашковка, – чуть помедлив, ответил Виктор. – Дом у трассы. Ты увидишь. Там моя машина будет стоять. Как уеду, дождись ухода хозяина и ставь камеру на вход, чтобы было видно, кто приходит и кто уходит. И, по возможности, внутри дома.

– Так хозяин не в курсе? – удивился Семён. – Начальник, это статья, вообще-то. Ты сам говорил.

– Если что, ответственность на мне, – перебил зама Виктор. – Давай, поторапливайся. С меня – премия и бонусы.

Семён вздохнул и отключился, а Виктор вместе с Андреем за 15 минут доехали до Дашковки.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *